Кроме того, на краю подола платья для куклы я обнаружил еле заметное красное пятнышко, практически сливающееся с цветовой гаммой. Оказалось, что это пятно засохшей крови. Похоже, что волосы и пятно крови принадлежали какому-то ребёнку, который трагически погиб. Возможно, эти вещи забрали из склепа, что разгневало духа, и он отправился мстить. Сложно сказать, так ли это, но после того, как я провёл священный ритуал очищения останков, в мастерской воцарилось спокойствие и трудовая атмосфера.
Зачастую встреча с призраком — это смертельное опасное дело. По непонятным причинам потусторонние обитатели становятся всё злее, опаснее и принимают часто во время манифестации не человеческие, а уже гротескные и ужасающие формы. Практически каждое новое расследование — та еще рулетка со смертью, но я уже привык к такому риску, хотя и не скажу, что мне нравится. Всё чаще появляются мысли о почетной и спокойной пенсии, чтобы было время пожить для себя, потратить честно заработанное и больше не слышать ничего о проклятых предметах, жутких существах из другого мира, а также неугомонных покойниках. И все же каждый раз продолжаю принимать заказы и помогать людям. Вот такой вот я человек.
Однако мне хочется поведать об одном необычном и курьезном случае из моей практики. Со мной связался один состоятельный клиент из Винсбурга и попросил разобраться в одном щекотливом деле. Дело в том, что этот человек вращался в довольно солидных кругах общества и обожал приобретать всевозможные чудные изобретения. И однажды он урвал на аукционе одну любопытную вещь — фонограф. Относительно новое изобретение, сделанное Томасом Эдисоном, стало завоевывать популярность не только в Америке, но и в Европе. Люди стали словно одержимы им, покупали и перепродавали за еще более крупные суммы. Кто-то даже неплохо нажился на них. Доходило дело и до разборок, связанных со скупкой и продажей этих вещей. Так вот, мой клиент приобрел с третьих рук довольно качественный фонограф по приемлемой цене. И когда решил опробовать его, то столкнулся с довольно необычайным явлением.
Как он поведал по телеграфу, фонограф после записи звука на восковой цилиндр воспроизвел совсем другой текст, содержащий такую жуткую похабщину и отборную ругань, что все находившиеся в комнате гости и сам хозяин испытали форменный ужас и шок. Кроме того, голос на записи был совсем иным. Грешным делом хозяин фонографа подумал, что в фонографе уже был вставлен записанный ранее цилиндр, и заменил на свежий, без бороздок. Однако после записи разговора, во время прослушивания, фонограф опять выдал чужим голосом сплошную брань и похабные словечки, причем в этот раз они были адресованы конкретно к каждому, кто присутствовал в это время в комнате. Шокированные люди выбежали из дома, а сконфуженный хозяин связался со мной и теперь просил помочь с этим делом.
Заинтригованный, я согласился разобраться с необычным феноменом и вскоре прибыл к нужному адресу. После встречи и обсуждения деталей заказа я, наконец, приступил к изучению прибора. На вид фонограф был вполне себе обычный, не новый, так как игла чутка отходила в сторону, а рупор в паре мест покрылся пятнышками ржавчины, однако во всем остальном аномальных отклонений не было обнаружено. Для начала я на всякий случай опечатал стол, на котором лежал фонограф, различными охранными рунами и солью, а рядом положил орудия защиты. Успокоенный этим, я начал аккуратно и неторопливо разбирать аппарат. Снял звукоусиливающий рупор, затем изучил его подробно со всех сторон, в том числе проверил с новейших приборов обнаружения потусторонней энергии. То же самое я проделал с другими частями устройства, и все было спокойно. И лишь случайно под самый конец я заметил среди заводной пружины и металлических соединений странные пятна. Однако как только я попытался подробнее их рассмотреть, фонограф внезапно ожил.
От неожиданности я отпрянул назад и свалился с грохотом со стула, а в это время аппарат, несмотря на то, что был разобран, разразился такими проклятиями и руганью, каких я в жизни не слышал. Несколько особо выразительных фраз я даже взял на заметку. Призрачное марево окутывало прибор, в котором я смутно различал мужскую физиономию, но что-то конкретное не удавалось разузнать. Пока я размышлял над тем, что предпринять, фонограф продолжал буйствовать, подниматься в воздух и выкрикивать похабные словечки в мой адрес, однако за пределы соляного круга, усиленного рунами, он не смог выйти, натыкаясь на невидимый барьер защиты. Честно, это все выглядело настолько комично, глупо и одновременно невероятно, что я какое-то время медлил с ответными мерами. Не каждый день доводиться услышать от летающего и одержимого духом фонографа много нового про себя и о тех объектах, живых или не очень, с которыми мне стоит вступить в очень неприличную связь.
