Клуб каноистов я раньше видела только проезжая мимо; мама с папой сюда ходят раз в сто лет, на чей-нибудь юбилей, а дартмутские студенты приводят сюда своих бабушек-дедушек, когда те у них гостят. Но теперь он стал мне родным.
Тротуар возле клуба – родной.
Поворот к дому Стюарта тоже родной.
Подъездная дорожка – моя.
Расскажу по порядку.
Когда я зашла, Стюарт натирал белой тряпкой лакированную деревянную стойку, а позади него на стене висело гигантское каноэ с рядами бутылок внутри. Стюарт был в черной рубашке с засученными рукавами. Он вышел из-за стойки и обнял меня. Помню, как он долго меня не отпускал, как я чувствовала под рубашкой его спину. В первый раз я очутилась к кому-то настолько близко, что можно прощупать позвоночник.
Я поставила рюкзак на кожаный табурет, а на соседнем сидела женщина средних лет с пинтой темного пива и читала при свете лампы под зеленым абажуром. Больше посетителей в баре не было.
– Как день прошел? – обратился ко мне Стюарт.
– Нормально, – ответила я, пытаясь унять дрожь; зубы стучали то ли от волнения, то ли от холода – ну почему в барах кондиционеры включают на всю катушку? Я следила за руками Стюарта. Он сполоснул бокал под струей воды, стряхнул и поставил на сушилку. – А у тебя?
– Да вот, работаю. – Он глянул на меня, стряхнул очередной бокал. – А заодно пытаюсь хоть что-то написать.
– Сроки поджимают? – Я снова поймала его взгляд, когда он начал резать лайм, один из длинного ряда, а ломтики раскладывать по пластмассовым ведеркам.
– Как всегда. – Стюарт чуть заметно улыбнулся, и от его улыбки почему-то стало легче на душе. – Чем сейчас занята? Экзамены сдаешь?
– Почти, – ответила я. – Готовлюсь.
– В такую погоду тяжело усидеть за столом, – заметил он.
– А мне, в общем-то, все равно, – сказала я, поигрывая картонной подставкой для стакана.
– И с вечеринками завязала?
– Ха! Да уж. Та, у Росса – для меня первая и последняя. – Имей в виду, напомнила я себе, не надо превращаться в робота. – Скорее всего.
Кончив работу, Стюарт вытер руки о фартук.
– А выпускной? Я перед своим так переволновался, что чуть не проспал. Прибежал на стадион в одних трусах и в мантии – не успел одеться!
– Что ж… – Я запнулась. – У меня такой номер не пройдет. Мне в одних трусах и в мантии нельзя…
Мы оба вспыхнули, Стюарт опустил взгляд на мою футболку.
– … ведь я произношу речь, – закончила я.
– Да, верно. – Стюарт задумчиво покачал головой.
– Что? – Я посмотрела на него вопросительно.
– Да так, – ответил он, не отводя от меня своих черных глаз. – Речь – это так здорово, ты молодчина!
Он сказал «молодчина»! – губы двигались, голос звенел, – все равно что вывел это слово на моей коже!
Немолодая женщина откашлялась.
– Стю, можно еще один?
– Да-да, конечно! – Стюарт сказал, вновь наполняя бокал гостьи: – Здорово, что ты именно сегодня зашла, Сэмми, потому что это… это Мариана Олива.
– Здравствуйте, – сказала я, и мы, не вставая с мест, протянули друг другу руки. У женщины были длинные каштановые волосы с проседью, смуглая кожа и морщинки в уголках глаз от улыбок.
Стюарт указал на нее, когда она поднесла к губам бокал.
– Она мой кумир.
– А, вы преподаете в Дартмуте?
– Нет, я живу в Мехико, – ответила Мариана. – А здесь у меня на этой неделе творческий вечер.
Стюарт поглядывал то на меня, то на Мариану.
– Ее книга «Под мостом» – одна из моих любимых.
– Спасибо. – Мариана подняла бокал. – Приятно слышать.
Стюарт и Мариана принялись обсуждать, как лучше вести повествование – от первого лица или от третьего, – и я чувствовала себя болельщиком, который следит за игрой любимой команды, но каждые пять минут все меняется – другой мяч, другой вид спорта, другой стадион.
У Марианы и Стюарта было, что сказать, обо всем на свете.
О Шекспире: «Это был не один человек, а компания сексуально озабоченных друзей-соперников».
О маленьких собачках: «Крысы, а не собаки. Крысенята капризные».
О высадке на Луну: «Верю, что это было на самом деле. Но и в астрологию тоже верю – так что отношусь с долей сомнения».
О романе как об умирающем жанре: «Романы отражают самосознание народа. Согласиться, что роман умирает – значит признать поражение. Все зависит от того, готовы ли мы к такому исходу».
– Я – нет, – ответил Стюарт.
– Я тоже, – сказала Мариана, и они пожали друг другу руки.
Меня тоже втянули в беседу, но я в основном помалкивала и слушала.
– А ты как думаешь, Сэмми? – то и дело спрашивал Стюарт.
И, в конце концов, пришлось сказать, что по большей части я ничего не знаю.
– Я как губка, – объяснила я, и во рту сразу пересохло. – У меня есть свое мнение по некоторым вопросам, но оно может измениться. Я просто хочу узнать как можно больше.
Мариана взяла меня за руку.
– Очень мудро, – похвалила она и сжала мою ладонь. – Тем более для такой юной девушки.
Я почувствовала улыбку Стюарта, и мы посмотрели друг на друга.
– Хотела бы я вернуться в свою юность, – продолжала Мариана, потягивая пиво. – Меньше охотилась бы за мужчинами, больше бы наблюдала.
