Стюарт кашлянул, и кровь бросилась мне в лицо.
– Ах! – Мариана засмеялась, глядя в пространство между нами. – Прошу прощения. Нет, что вы, любовь – это прекрасно. Не надо от нее прятаться. И я ни о чем не жалею. Но теперь моя главная любовь – работа. – И женщина обратилась ко мне: – Что бы ты хотела изучать?
– Экономику и государственную политику. А потом пойти на юридический факультет. – Я расправила плечи.
– Отлично. Только не загоняй себя в рамки. Изучать надо все.
– Например? – спросила я; хотелось достать блокнот и записывать каждое слово.
Завязался общий разговор о политике, потом – об оплате труда, а это, как ты знаешь, мой конек, и когда мы умолкли, подошел хозяин бара, хлопнул Стюарта по спине и сказал: смена окончена.
Стюарт пересчитал деньги, протер стойку.
Мариана расцеловала меня на прощанье в обе щеки, а Стюарту напомнила: увидимся на вечере.
Наконец Стюарт вернулся из раздевалки в футболке, с рубашкой через плечо, в темных очках.
– Готова? – спросил он.
– Да, – кивнула я. Руки у меня слегка дрожали, но когда мы вышли на закатную улицу, я шла уверенно, и мысли теснились в голове. И, надеюсь, я всегда буду помнить Стюарта таким, как в тот вечер: его кожа в закатных лучах отливала золотом, а в стеклах очков поблескивало солнце.
«Вот бы так всю жизнь, – подумалось мне. – Проводить время в обществе знаменитых писателей, беседовать о литературе и о политике».
– Хочу стать писателем, как Мариана, – сказал, помолчав, Стюарт.
Солнце уже скрылось за деревьями. Мы остановились посреди узкой боковой улочки – его улочки.
– Станешь, никуда не денешься, – заверила я.
– Да, но… не в том дело. Мне трудно сосредоточиться. Тяжело… доводить дело до конца. А я хочу стать писателем, и посвятить этому жизнь, и писать глубоко, содержательно, а не штамповать безделушки-однодневки.
– Все у тебя получится. – И я коснулась его руки в надежде подбодрить.
– Да хорошо бы, – ответил он. До той минуты он казался окрыленным, хоть и чуточку неуверенным, а теперь в голосе сквозило напряжение.
– Что ты имеешь в виду?
Стюарт всплеснул руками.
– Я от всего отказался ради литературы. В университет не пошел. Пока могу жить у родителей, но это временно. Я просто обязан достичь успеха. Помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз? Успеха, как понимаю его я. Научиться воплощать свои замыслы.
Мы шли, пока перед нами не показался старый дом, светло-желтый с белой отделкой.
– Да. – Я приложила руку к груди. – Это вот здесь. Как будто тебя что-то подталкивает, изнутри, а не снаружи.
– В тебе это есть, я чувствую, – заметил Стюарт. – Жажда действия, напор. Поэтому так хорошо с тобой рядом.
– И мне с тобой хорошо, – тихо сказала я. Я не узнавала себя. Никогда прежде я не говорила таких слов. Он похвалил мой характер – и я счастлива.
– Ты куда-то спешишь? – Стюарт глянул через плечо на родительский дом, снял темные очки. – Зайдем ко мне?
– Хотелось бы. – Я посмотрела на экран телефона. Мама прислала сообщение – она возвращалась с работы и спрашивала, не заехать ли за мной в клуб. – Но не могу. Прости. Очень бы хотелось…
– Конечно.
Парень подошел ко мне совсем близко, черные глаза были полуприкрыты. Он положил руки мне на талию и сжал ее крепко-крепко – сквозь футболку я чувствовала его пальцы.
– Ты не против? – спросил он.
– Нет, но я не… – Я не знала, как выразиться точнее, и сказала как есть. – Я не знаю, как это делается.
Стюарт улыбнулся.
– Попробуем?
В ответ я коснулась губами его губ и замерла, а его губы задвигались, сначала чуть заметно, потом настойчивей, и ощущение было несравненное. Я приоткрыла губы. «Люди делали это испокон веков», – подумала я, а через миг все мысли улетучились, потому что во рту у него было тепло и влажно и пахло лимоном.
А потом меня будто окатили теплой водой от макушки до пяток, и захотелось покрепче его обнять. Я гладила его руки, плечи, лицо.
Хотелось еще и еще.
В кармане зажужжал телефон. Я высвободилась, Стюарт опустил руки.
– Пока, – сказала я, почти не разжимая губ, чтобы он не заметил моего учащенного дыхания.
– Пока. – Он тоже сжал губы, будто хотел что-то добавить, но сдержался.
Я вернулась к клубу каноистов, села к маме в машину, сделав вид, будто ничего не произошло.
Но мысли возвращаются к одному и тому же. Я не знала, что мне это понравится, пока не попробовала.
Всего полдня назад я была другим человеком; и вот я будто преображаюсь – сбрасываю старую кожу, грубую и растрескавшуюся, а под ней новая, нежная, розовая. Я как миссис Чтотакое из книги «Трещина во времени», которая покинула Землю через другое измерение и очутилась на серо-фиолетовой планете с двумя спутниками. На Земле она была узел тряпья, а на новой планете превратилась в дивное создание, крылатое, с сильным гибким телом – ни в сказке сказать, ни пером описать! На мне все те же сабо и футболка, и пахнут все так же, но я изменилась. Я стала другой.
