Я задумалась. Во-первых, где Куп, там всегда толпа. Вдобавок, он, скорее всего, захочет расслабиться, а я не сяду в машину к человеку, который выпил.
– Не-а, – ответила я. – Попраздновали, и хватит. Слишком много печенек. – Куп хохотнул. – Я упилась в стельку, – добавила я в шутку пьяным голосом, и Куп еще сильнее расхохотался.
– Давай совсем ненадолго туда заедем. Расслабимся, вспомним детство.
Воздух был такой ароматный, свежий, сыроватый. Когда я сказала Стюарту, что больше всего люблю здешний воздух, то не соврала.
– Ладно, – согласилась я, и Куп притормозил, развернулся. – Ничего, если я позову Стюарта?
Куп медлил с ответом.
– Тебе он понравится, когда его узнаешь поближе, – добавила я, хлопнув его по плечу.
– Конечно, – процедил Куп и улыбнулся сжатыми губами.
Когда мы съехали с восемьдесят девятого шоссе и остановились у берега, Стюарт прислал сообщение: не приеду, много работы, чуть позже перезвоню.
– Похоже, Куп, будем с тобой вдвоем, – сказала я.
Держась друг за дружку, мы перелезали с камня на камень и наконец очутились на островке посреди небольшого водопада, чьи струи то встречались, то расходились. Мы перебирали воспоминания о нашем детстве, о временах без телефонов и Интернета, когда приходилось и поскучать. В те годы наши родители не могли себе позволить отправлять детей в лагерь, и нас с Купом заставляли нянчиться с малышами. Мы с ума сходили от тоски и занимались черт знает чем. То есть, тем же, что и все дети, только мы с ним всегда старались придумать что-нибудь сумасшедшее.
Мы надрывались от смеха, вспомнив, как однажды сказали Бетт, что она не девочка, а призрак, и тут Куп спросил:
– Когда мы с тобой перестали
– Гм… – Я глубоко вздохнула. – Не считая того дня, когда тебя выгнали из бейсбольной команды? – Помню его глаза в тот день, пустые, потухшие.
– Ах, да, – поспешно ответил Куп. – Да, – повторил он. – Спасибо за… – Он умолк, откашлялся. – Спасибо, что никому не проболталась.
Я промолчала. Что-то внутри меня подсказывало: «Нет, только не сейчас».
– Я бы ни за что… да… В школе я никому не рассказала, – наполовину соврала я.
– Нет, еще раньше. – Куп не ошибся, это стало лишь последней каплей.
– Думаю, это произошло постепенно, но припоминаю один случай… – начала я. Купер повернулся ко мне лицом, оперся локтями о колени, весь внимание. – В первый год в Гановерской школе. Еще до того, как тебя… как ты ушел из команды. Помню, ты должен был зайти и помочь мне присмотреть за малышами, но так и не пришел. И даже не извинился. Я и решила: ну и черт с ним.
– Да? – Куп глянул на свои руки, отер невидимую грязь.
– А на испанском ты пересел от меня к Саре Гилмор. И в школе с тобой стало и не поговорить.
Куп дергал плечами, кривил губы, подбирая слова. Я ждала, что он станет оправдываться – мол, дел было по горло, или скажет, какая я была зазнайка (что правда, то правда). Ну сказал бы хоть что-нибудь!
– Я был гаденышем, – ответил Куп.
– Да уж, – кивнула я и торжествующе хихикнула. – Ты уж извини, но приятно слышать, что ты это признаешь.
Куп открыл рот, будто собирался что-то добавить, но промолчал. Он вскочил, перепрыгнул с камня на камень и, подбоченясь, поднял к небу кулак.
– Помнишь?! – крикнул он.
Помню, конечно. В детстве этот жест означал, что Куп – уже не Куп, а КАПИТАН ПАЛКИН! Капитан Палкин – друг всем людям и животным. Главная его сила… в палке! Но! Палка может служить и мечом, и тростью, и флагом, чтобы обозначать владения, и волшебным жезлом.
– КАПИТАН ПАЛКИН! – воскликнула я смеясь. – А палки-то у тебя и нет!
Стоя на камне, я потянулась к воде, высматривая, не плавает ли поблизости какая-нибудь деревяшка, но попалась лишь пустая пивная жестянка. Я бросила ее Купу; «палка» явно была коротка.
Куп лег на живот и выловил жестянку из воды.
– КАПИТАН ПАЛКИН! – взревел он, и эхо прокатилось до самого водопада.
Я вторила ему фальшиво-торжественным голосом, как в детстве:
– ДРУГ ВСЕМ ЛЮДЯМ И ЖИВОТНЫМ!
– ДРУГ ВСЕМ ЛЮДЯМ И ЖИВОТНЫМ, ВКЛЮЧАЯ СЭММИ МАККОЙ! – заорал Куп.
Я улыбнулась ему. Он смял жестянку.
– ЭТО ПРАВДА? – спросил он и указал на меня остатками жестянки. – ПРОСТИ, ЧТО Я БЫЛ ТАКОЙ СКОТИНОЙ. ТЕПЕРЬ МЫ СНОВА ДРУЗЬЯ?
– Да, – кивнула я. – Конечно, друзья.
Я не совсем понимала, что это означает, особенно сейчас. Не считая нашего трепа на карьере, я не представляла, что нам с Купом делать вместе. И все-таки в тот миг я чувствовала, что он мой друг – лохматый, запыхавшийся, рад неизвестно чему.
– КРИЧИ ВО ВЕСЬ ГОЛОС, ЧТОБЫ ЭТО СТАЛО ПРАВДОЙ, – велел Куп.
Я сложила руки рупором.
– КАПИТАН ПАЛКИН – ДРУГ ВСЕМ ЛЮДЯМ И ЖИВОТНЫМ, ВКЛЮЧАЯ СЭММИ МАККОЙ!
Капитан Палкин еще раз поднял к небу кулак, перескочил на камень, где стояла я, и превратился обратно в Купа.
Мы сели в «Блейзер». Вспоминали, как Капитан Палкин возомнил себя лучшим в мире прыгуном с деревьев и сломал ногу. А потом, поскольку палки из костылей вышли отличные, в очередной раз превзошел себя и сломал другую ногу. Когда мы подъезжали к моему дому, то хохотали как ненормальные.
