Последнюю неделю или десять дней было очень скучно, так как Кэрри уехала в Саттон к миссис Джеймс. Туттерс тоже уехал. Тамм, я полагаю, все еще обижен на меня за то, что я без спроса выкрасил ему трость эмалевой краской.
22 МАЯ.
Купил новую трость с серебряным набалдашником, которая мне обошлась в семь шиллингов шесть пенсов (Кэрри скажу, что пять шиллингов), и послал с любезной запиской Тамму.
23 МАЯ.
Получил странное письмо от Тамма; он пишет: «Обиделся? Нисколько, старина. Я думал, это вы обиделись за то, что я наговорил в сердцах. Кстати, оказывается, вы покрасили вовсе не дядюшкину трость, столь дорогую моему сердцу. Это всего лишь грошовая поделка, которую купил я в табачной лавке. Тем не менее, я весьма вам признателен за ваш милый подарок».
24 МАЯ.
Кэрри приехала! Ура! Выглядит она изумительно, только на солнце облупился нос.
25 МАЯ.
Кэрри достала из шкафа несколько моих рубашек и посоветовала отнести их Триллипу, что за углом. Она сказала:
— Спереди и на манжетах они совсем сносились.
Ни на секунду не задумываясь, я ей ответил:
— На мой взгляд, они
Господи! Как мы хохотали! Я думал, мы никогда не перестанем. В автобусе, по дороге в город, я случайно сидел рядом с шофером, и я пересказал ему свой каламбур насчет «несносных» рубашек. Так он чуть со стула не свалился. На службе тоже посмеялись.
26 МАЯ.
Оставил у Триллипа рубашки для починки, сказав при этом:
— Они несносно сносились.
Но он ответил, даже не улыбнувшись:
— Обычное дело, сэр.
У некоторых людей совершенно отсутствует чувство юмора.
1 ИЮНЯ.
Неделя прошла, как бывало раньше, Кэрри опять дома, Тамм и Туттерс наведывались чуть ли не каждый вечер. Дважды мы допоздна засиживались в саду. Сегодня веселились как дети, играли в халву-молву. Хорошая игра.
2 ИЮНЯ.
Сегодня опять играли в халву-молву. С меньшим успехом, чем вчера; Тамму несколько раз изменяло чувство меры и такта.
4 ИЮНЯ.
Вечером мы с Кэрри отправились к мистеру и миссис Туттерс, — провести с ними тихий вечерок. Тамм тоже был, и мистер Стиллбрук. Было тихо, но приятно. Миссис Туттерс спела пять-шесть романсов, притом «Нет, сэр, нет» и «Зачарованный сад» — из них были лучшие, по моему скромному суждению; но больше всего мне понравился дуэт, который они исполнили вместе с Кэрри — прямо-таки классический дуэт. Название, кажется — «Вечерний стон», так, по-моему. Прелесть! Жаль, Кэрри была слегка не в голосе, не то, я думаю, они любую оперную певицу заткнули бы за пояс. После ужина мы их упросили спеть это снова. Я отношусь неважно к мистеру Стиллбруку после той воскресной экскурсии в «Сивую Кобылу», но, не стану спорить, комические куплеты ему удаются. Над его песенкой «Зачем нам старичье» мы хохотали до упаду, особенно над строчками про мистера Гладстона; правда, одну строку, на мой взгляд, следовало бы опустить, в таком смысле я и высказался, но по мненью Тамма, в ней-то и была вся соль.
6 ИЮНЯ.
Триллип принес мои рубашки и, к глубокому моему возмущению, заломил за починку цену больше, чем я за них платил за новые. На это ему было указано, но он нагло возразил:
— Они сейчас и лучше, чем новые были.
Я ему заплатил, но сказал, что это сущий грабеж. Он ответил:
— Если вам надо, чтоб я вам коленкор на рубашки ставил, какой на переплеты идет, так бы и говорили.
7 ИЮНЯ.
Ужасная неприятность. Встретил мистера Франчинга, который живет в Пекэме, — он настоящий туз — и осмелился его пригласить к нам, угоститься чем Бог послал. Я не предполагал, что он примет такое скромное приглашение; но он в самой дружеской манере ответил, что с большим удовольствием «поклюет» с нами, чем в гордом одиночестве. Я сказал:
— Мы пропустили автобус, придется ждать. Экая досада.
Он сказал:
— Это ли досада? Я вот косую на скачках просадил. Зачем автобус ждать. Сюда влезайте.
По-царски, в кабриолете, мы прибыли домой, и я трижды постучал в парадную дверь, не получая ответа. Через стекло внизу (со звездочками) я видел, как Кэрри бросилась наверх. Я попросил мистера Франчинга обождать у этой двери, а сам отправился к задней. Там увидел я, что мальчишка из бакалейной прямо таки отколупывает дверную краску: она пошла волдырями. На порицания не оставалось времени; поэтому я миновал мальчишку и проник в дом через кухонное окно.
Я открыл дверь мистеру Франчингу и ввел его в гостиную. Потом поднялся к Кэрри — она переодевалась — и сообщил, что уговорил мистера Франчинга заглянуть к нам в гости. Она ответила:
— Что ты наделал? Ты же знаешь, у Сары сегодня выходной, в доме шаром покати, холодная баранина из-за жары протухла.
В конце концов Кэрри, добрая душа, спустилась вниз, помыла чашки, покрыла стол скатертью, я же дал мистеру Франчингу наши виды Японии, чтобы он их разглядывал, а сам тем временем сбегал к мяснику и купил три свиные отбивные.
30 ИЮЛЯ.
