Мы ужинали с Сержем и его родителями в русской манере. С нами был месье Азан[98] с женой и сестра Сержа Жаклин. Серж был уставшим – он весь день провел на радио, участвуя в передаче. Ему пришлось встать на мою защиту, когда какая-то женщина подошла к нам и стала обвинять меня в том, что я снялась на развороте журнала «Люи». Она утверждала, что это порнография. Серж сказал ей: «Ах вот как? Значит, вы читаете порнографические журналы?» Она замотала головой, дескать, журнал купил ее муж. «О, совсем хорошо!» – засмеялся Серж. Он был в веселом настроении и добавил: «Вы можете потрогать только фото, а у меня есть настоящая!»
Сегодня я сделала еще несколько снимков для Жанлу Сиеффа. Он сказал, что обложка в номере за прошлую неделю получилась отличная и американцы хотят, чтобы я снялась для «Плейбоя»: они видели номер «Люи» и слышали наш диск.
Умер Бертран Рассел[99].
Вечером ходили к «Максиму». Я жутко напилась и попросила невероятно шикарного официанта содрать этикетку с бутылки шампанского «Дом Периньон» 1946 года – года моего рождения! Это я пригласила Сержа в ресторан. Я стараюсь почаще вытаскивать его из дома, чтобы сменить обстановку. Мне хотелось, чтобы нам подали вино того года, в котором я родилась. Но официант очень тактично объяснил мне, что это был плохой год, и добавил, что было бы гораздо лучше, если бы я родилась в 1967-м. Несмотря ни на что, мы прикончили бутылку. Я совершенно опьянела и бормотала: «О, какая прелестная пыль», показывая на запыленную бутылку. Не сомневаюсь, что они специально запылили бутылку, попшикав на нее из какого-нибудь баллончика.
Я водила Кейт на чай к родителям Сержа. Было замечательно, и мы съели гору шоколадных конфет. Там же были племянники Сержа, Изабель и Ив, и дети несколько часов играли.
Из «Максима» мы отправились в «Режин».
Сегодня суббота. В Нью-Йорк или Чикаго мы полетим не раньше 5 марта, после моей операции, поэтому завтра мы с Сержем едем в Лондон. Вчера ходили на вернисаж Бернара Бюффе – очень много фотографий. Журналист
Сегодня нечего делать. Без Кейт в доме тихо и одиноко. Мне ужасно ее не хватает, гораздо больше, чем раньше. Мой материнский инстинкт развивается и приобретает невероятный размах.
Я сфотографировала Сержа с его матерью. Они оба просто прелесть. Мы ходили в русский ресторан. Было замечательно. Там пела цыганка, очень толстая, и она пела для нас с Сержем, потому что мы дали ей 1000 новых франков и попросили спеть еще для его родителей. Серж такой внимательный, он все время думает о других. Не имеет смысла уточнять, что он тоже напился в стельку, и через два часа мы пошли в «Распутин». За нами увязался охотник за автографами. На Елисейских Полях он тормозил проезжающие автомобили и выпрашивал у водителей ручку.
Собираюсь к Жюльетт Греко за Сержем. Он написал для нее две новые песни. Она такая сдержанная, такая изысканная. Хотелось бы мне быть такой же, как она, – интересной и загадочной.
Я в больнице. Операция[100] назначена на завтрашнее утро. Как-то странно быть одной, без Сержа. Я как будто вернулась назад.
