На прошлой неделе мы с Сержем страшно поссорились. В субботу вечером мы ходили в «Кастель». Я плохо помню, что там было, кажется, он упомянул какую-то девушку, актрису или что-то в этом роде. Я шлепнула его по щеке – совсем легонько, в шутку, – а он в ответ влепил мне настоящую оплеуху, прямо в правый глаз. Мне пришлось целых полчаса прятать лицо в ладонях, а из глаз ручьем текли слезы. Я потянулась к своей корзинке, но Серж ее опрокинул. Все мое барахло рассыпалось по полу «Кастеля». Нечего и говорить, как это было унизительно. Я ползала по полу, собирая свои вещи, и нечаянно обожгла Сержа сигаретой, которую не успела затушить. Тогда он снова ударил меня, схватил за волосы, дал еще одну пощечину и покинул ресторан. Я не знала, что мне делать. Мне было стыдно, я чувствовала себя несчастной уродиной. Я еще полчаса просидела в ресторане, а соседи по столу подливали мне виски. Между собой они разговаривали по-французски, полагая, что я ничего не понимаю. Но я все поняла. Они говорили: «Жалко, что здесь нет репортера из France-Dimanche». Тут уж до меня дошло, что надо сматываться, и я, злая, как фурия, убралась оттуда. Боже, что за сцена! Я была красная, как вареный рак, и впопыхах забыла свою накидку и книжку с кулинарными рецептами. Я пошла вниз по улице, пытаясь поймать такси. Первый водитель отказался меня посадить, но второй все же довез до отеля «Пон-Руайаль», что прямо напротив дома 5-бис[101]. Я вышла из машины вся в слезах. Помню, что какой-то тип, сидевший в автомобиле на стоянке возле отеля, во все глаза пялился на меня, пока я выбиралась из такси. Кое-как я доползла до дома 5-бис, позвонила в звонок и упала прямо в подъезде. Больше я ничего не помню. Серж сказал, что ему пришлось вытолкать взашей того типа, который вслед за мной проник в подъезд, и тащить на себе мое бесчувственное тело. Я помню, что мне было больно. Меня жутко мутило, и я была сама себе отвратительна. Я молчала, а он донес меня до спальни и раздел. Меня начало рвать. Я облевала всю постель, подушки, свои волосы. Серж был сама предупредительность. Мне было по-настоящему плохо, а он держал мне голову, которая раскалывалась от боли. Потом он велел мне сунуть два пальца в рот. Он вел себя как ангел, но в то же время как обычный человек: пока он смотрел, как меня выворачивает, его тоже вырвало.
Я проспала как убитая до 8 часов. Потом встала, приняла ванну и вымыла голову. Все воскресенье мы провели в постели. Я обнаружила, что вокруг правого глаза у меня багровый фингал. Парень в аптеке сказал, что опухоль спадет через сутки, но, по-моему, он проявил излишний оптимизм.
* * *Однажды вечером, сильно набравшись, мы затеяли argument[102] на первом этаже ресторана «Кастель», там, где собиралась «престижная» публика. Серж до того меня разозлил, а соседи так подзуживали, что в какой-то момент я сунула ладонь под кусок кремового торта и запустила им Сержу в лицо. И я не промахнулась! Он не стал комично размахивать руками, как делают персонажи мультиков, чтобы счистить с глаз налипший крем, а просто направился к выходу, и девушка, стоявшая в дверях, его пропустила. Я была в ужасе от того, что натворила, и бросилась за ним. Он повернул направо, на бульвар Сен-Жермен. На ходу у него с лица падали куски торта. Я следовала за ним на безопасном расстоянии и видела, что он пошел по улице Сен-Пер. Тут я поняла, что должна предпринять нечто исключительное, пока он не повернул налево, на улицу Вернёй. Я побежала вперед, обогнала его, добежала до набережной и спустилась по ступенькам к Сене. Я надеялась заинтриговать Сержа, но главное, надеялась, что он меня простит. Позже он рассказал мне, что я спряталась за небольшим деревцем и подождала несколько секунд, чтобы убедиться, что он тоже спускается, а потом бросилась в Сену. Меня подхватило течением, и я молотила руками и ногами, как обезумевшее животное. Серж начал снимать с руки часы, в которых не было водозащитного стекла, собираясь меня спасать, но меня уже выловили пожарные, находившиеся неподалеку. Выбравшись из воды, я убедилась, что надпись на этикетке моей блузки от Сен-Лорана – «Только сухая чистка» – полностью соответствовала действительности: блузка села до размеров детской распашонки. На улицу Вернёй мы с Сержем шли под руку. Мы простили друг друга.
* * *
