Золотой медальон в форме сердечка папа подарил мне в Венеции, когда мне было 15 лет. Когда я рожала Кейт, я так его искусала, что он стал плоским. Я никогда его не снимала. Серж дал мне ключ – точно такой же был у него, это видно на некоторых снимках. Это был ключ от его секретного чемоданчика, в котором хранились эротические фотографии. Позже он расплавил оба ключа и отдал отлить из них звезду Давида. В одной лавчонке на улице Сент-Оноре, которая торговала подержанными русскими драгоценностями, я купила для него небольшой бриллиантик в подвеску на шею и пару сапфиров для браслетов. Однажды в новогоднюю ночь Серж в три часа ночи вернулся домой в слезах. С ним был Эндрю. «У меня украли все драгоценности!» – пожаловался он. На самом деле они с Эндрю сели в машину к каким-то подозрительным типам. Один из них начал его обнимать и целовать, и Серж думал, что тот в него влюбился, но, когда он выбрался из машины, оказалось, что его полностью обчистили. Такси уехало, теряя по пути фальшивые номера. Серж, рыдая, попросил меня позвонить в полицию, что я и сделала, но там мне ответили: «Месье Генсбур должен быть разборчивее в знакомствах!» Впоследствии я подарила ему сердечко из сапфира, а он мне – бриллиантовое сердечко в викторианском стиле, совершенно не flash[107], и я носила его не снимая рядом с папиным, но годы спустя, играя служанку в пьесе Хоровица «Где-то в этой жизни», я его сняла и не запомнила, куда положила. Ночью в театре случился пожар, в котором погиб наш кот, наш настоящий партнер; мой бриллиант тоже пропал. Пришлось признаться Сержу, что я потеряла его подарок. На каждое Рождество он дарил мне по кольцу – то с сапфиром, то с бриллиантом, то с изумрудом, – но я не любила их носить, потому что у меня некрасивые пальцы, и кольца смотрелись на них как на сосисках. Тогда Серж забрал их назад, как и часы «Дали» от Картье, потому что меня угораздило их разбить практически сразу, когда он преподнес мне их в ресторане «Тур д‘Аржан». Это выглядело очень романтично, но стрелки чуть не отвалились, а заодно чуть не разлетелся на осколки стакан. Тогда Серж собрал все мои кольца, добавил к ним несколько бриллиантов из часов и заказал сделать из них браслет. Четыре года назад, когда я думала, что умираю, я подарила этот браслет Шарлотте. Кроме того, Серж подарил мне браслет с сапфирами. Он бросил его мне на стол – мы сидели в ресторане «Распутин» – на глазах у Бамбу и сказал: «Кажется, за мной должок». Я тогда же передарила браслет Луи. Но у меня в шкатулке все же хранится одна вещица – бриллиант, который Серж купил за три дня до смерти. Его мажордом Фулберт рассказал мне, что он вызвал такси и выбрал в витрине большой бриллиант – как он сказал, на случай, если жизнь повернет не туда. Это был последний раз, когда я разговаривала с Сержем по телефону. Когда он сказал мне, что сделал, я, кажется, его даже не поблагодарила – не помню. Надеюсь, что все-таки поблагодарила.
* * *Среда, вечер
Пришли телеграммы от Сержа, мамы, папы, Жаклин, от всей команды Philips, Vogue и CMA; целое море цветов от Джина Гутовски, Керолайн Пфайффер, кинокомпании Cider Films и милой, бесконечно милой Жюльетт Греко. Папа принес нарциссы, мама – мимозу, darling Серж – семейство шоколадных зайцев: Зайца-папу, Зайца-сына и Зайку-дочку с живой фиалкой. Он прислал мне несколько дюжин красных роз, невероятно красивых, и букет белых цветов, которые он принял за сирень, но которые оказались огромными лилиями. Серж навещает меня каждый день и приносит goodies[108] – всякие пасхальные пирожные и прочее. Он словно пчела, таскающая мне мед.
Воскресенье
