Да, в последний раз я открывала этот дневник, когда мы летели в Загреб. Тогда я не знала, что ждет нас с Сержем и как все пройдет. Сейчас, когда съемки фильма закончены, я могу сказать, что нас ждало! Все было просто гениально! Мы все – Юл Бриннер, Илай Уоллок, Лэйни Казан, Оливер Тобиас, Полонски, Гутовски с семьями – жили в бывшем музее, выходящем на Дунай. Первые три недели мы жили в довольно тесном двойном номере, а дальше по коридору тянулись другие тесные номера с ванной, окна которой выходили на парковку! Квартиру для Юла, который еще не приехал, приготовить не успели, и, пока обустраивали ее, не могли заняться нашими.
Несчастный владелец музея – вернее говоря, не владелец, поскольку он был коммунист, а скорее сторож этого приюта, по имени Сулейман – постоянно из-за чего-нибудь беспокоился. За все время, что мы там провели, я, кажется, ни разу не видела, чтобы он улыбнулся. Предполагаю, что он волновался из-за погоды. По-моему, все перемены, которые произвели в этом музее, пошли ему на пользу, ведь они были вынуждены привезти мебель в ванные комнаты, люстры и прочее, что стоило бешеных денег, чтобы превратить заброшенный музей Илока в отель «Беверли-Хиллз»! Нашему продюсеру удалось убедить их, что эти вложения окупятся сторицей и будут выгодны коммунистическому обществу. Он внушил им, что отныне ВСЕ фильмы будут снимать в Илоке и, как только в деревне появится пятизвездочный отель, сюда толпами хлынут американские туристы! По-моему, сомнения зародились у Сулеймана, когда у него в саду состоялось собрание местной коммунистической ячейки и какие-то типы в габардиновых пальто и мягких шляпах принялись шушукаться между собой, явно замышляя что-то нехорошее. Возможно, он понял, что стук сапог слышен все ближе, а Большой Брат очень скоро придет к выводу, что деньги были потрачены зря!
Как бы там ни было, день приезда Юла Бриннера неотвратимо приближался, и каждый вечер столовая заполнялась его потенциальными зрителями и преисполненными надежд поклонниками. А Юла все не было и не было! И вот он наконец явился – его встречали с восторгом и страхом, как настоящее божество. Мы с Сержем были у себя в номере, когда он приехал. Никогда не забуду, как я стояла у окна и через москитную сетку пыталась разглядеть его огромный красный американский лимузин. Из него хлынула целая свора собак, а затем появились шляпные коробки, его элегантная супруга в ковбойской шляпе, какие-то ящики и короба… В толпе вокруг нервно перешептывались. Персонал отеля в знак уважения к гостю выстроился в шеренгу, вытолкнув вперед девочку с букетом цветов. Согласно сценарию, она вручила букет Юлу, а тот передал его своей спутнице, Жаклин де Круасси. В тот момент я успела разглядеть только ее стройный силуэт и то, как она держалась – естественно и спокойно, с врожденным чувством уверенности в себе, позволяющим в любых обстоятельствах вести себя непринужденно. Шляпа на ней была – как мне показалось – итальянская, туфли – фирмы
Несмотря на все наши насмешки, в конце концов мы влюбились в Юла. Особенно мне нравится его жена Жаклин. Все в ней меня восхищает. Она повсюду как дома – что на кухне, что на званом ужине. Чтобы поддерживать беседу с коллегами Юла, она научилась разбираться в мире кино. Она проявляет интерес ко всему, что интересует его, при этом не теряя ни чувства меры, ни чувства собственного достоинства. Юл остался точно таким, каким я его запомнила с момента нашей предыдущей встречи три года назад. С нами он мил и любезен, но во время работы впадает в настоящую ярость. «Эй ты, членосос, а ну иди сюда! Пошевеливайся, а не ползи, как дохлая муха!» Он не просто кричит, он орет. Один раз он наорал и на меня. Перед очередной летучкой, которая должна была состояться через пять минут, я стояла в саду – на солнце и без шляпы. Юл стукнул меня по голове сложенным номером
