В четверг вернулся Серж. Кейт целый день провела с двумя детьми Габриэль. Думаю, через год она почувствует себя лучше. С самого рождения она была одна, а теперь у нее появится компания, свой детский мир. Для нее это очень важно. Серж принес темно-синюю английскую коляску от
Мы все собрались в Ле-Туке[127]. В среду выписали из больницы Шарлотту. Хорошо, что она дома. Серж забронировал столик на пятницу. Я совершенно забыла внести имя Шарлотты в свой паспорт, и нам пришлось побегать, чтобы ее зарегистрировали. Но мы сделали все необходимое, и в 14:30 наше небольшое веселое семейство село на пароход. Мы с Сержем раздавали пассажирам автографы, а примерно через полчаса все вокруг уже блевали от качки.
Вот и осень. Шарлотте уже три месяца. В субботу нас навестил папа. Мы ходили в школу на ежегодное родительское собрание, посмотрели класс, в котором будет учиться Кейт. Судя по всему, она успевает не хуже других, особенно по рисованию. Она левша и иногда пишет задом наперед, но в остальном с ней все в порядке.
Мы с папой и Кейт ходили на чай к матери Сержа. Она чувствует себя хорошо. Чай был превосходным. Вместе с нами были Жаклин, Ив и Изабель. Папа обожает мать Сержа. Она была в отличной форме, много шутила и смеялась, если не считать моментов, когда мы вспоминали отца Сержа.
На ужин ходили в «Оранжери». Угадай, кого я там увидела! Художника Фрэнсиса Бэкона! Я чуть не умерла, но набралась смелости и попросила у него автограф. Он был очень мил и сказал мне, что я хорошенькая. Он поставил автограф на 100-франковой купюре для Сержа и уже убирал ручку, когда я сказала: «И мне тоже!» Он расписался еще раз. Тогда я сказала: «И для моего папы!» Он засмеялся, но исполнил мою просьбу.
Я помню, что, пока он расписывался на денежной купюре и на клочках бумаги, я, чтобы потянуть время, спросила, где он выставляется. Он не хотел отвечать – из скромности. Но я настаивала: «Послушайте, я живу на улице Вернёй, может, вы выставляетесь где-нибудь неподалеку?» Тогда он ответил: «Я выставляюсь в Гран-Пале». Бедняга, он был в ужасном настроении, потому что за несколько дней до открытия выставки в Гран-Пале его любовник Джордж Дайер повесился в отеле на улице Сен-Пэр.
Мы с папой проснулись поздно. У меня было паршивое настроение, поэтому мы стали друг друга смешить. На выставку Моне решили пока не ходить, и правильно сделали: был понедельник, и все музеи были закрыты. Мы выпили кофе в кафе «Дё-Маго». Потом пошли в кино. К нам присоединился Серж, измученный работой. Ужинали в «Куполь». Пока папа с Сержем объедались устрицами, у мужчины за соседним столиком случился сердечный приступ. Кто-то из посетителей надел ему на голову пластиковый пакет. И он очухался. Почти никто не видел, как он упал на лавку. Не хотелось бы мне пережить сердечный приступ в «Куполь». Слишком мало шансов, что тебя спасут.
По случаю дня моего рождения Серж устроил грандиозный праздник. Он купил безумно дорогие старинные китайские и английские тарелки, бокалы по 20 фунтов за штуку и серебряные блюда. Какая изысканная роскошь! Были Юл с Жа-клин, месье и мадам Азан, Зизи с Роланом, Ив Сен-Лоран и Пьер Берже.
В четверг я водила Кейт в зоопарк. Потом мы пошли к Сен-Лорану на примерку платья, которое мне шьют для бала у Ротшильдов. Сен-Лоран нарисовал его специально для меня – ради Сержа. Не представляю, во что это обошлось бедняге Сержу. Но это была его идея. Он просто прелесть.
С Ивом мы познакомились на мюзикле с участием Зизи. Мы с Сержем сидели у нее в гостиной на золоченых стульчиках, и Серж шутки ради выбирал платья из тафты. Ив Сен-Лоран сшил мне кружевное платье для знаменитого бала Пруста, который Ротшильды устраивали в замке Феррьер.
Нас пригласили на званый ужин по случаю дня рождения Мари-Элен. Мы с Сержем заказали три дюжины белых роз, но их не доставили. Все подарки были разложены на большом столе, чтобы именинница открыла их после ужина. Мы страшно расстроились, не увидев там своих роз. Когда мы сидели за столом, Мари-Элен развернула салфетку и обнаружила в ней изумруд размером с кулачок младенца. «Какая прелесть!» – сказала она барону де Реде. Я сидела рядом с великим пианистом Рубинштейном, который трепал меня по коленке. За десертом я шепнула Сержу: «Тип по соседству пытается играть у меня на коленке!» Серж ответил: «Пусть играет, Жаннет. Он гений».
