Чуть не забыла про прошлую субботу! Мы пригласили журналистов на огромный мешуи! Званый ужин с несъедобной бараниной! Гости смотрели на нас как на психов, а уж когда мы отказались подпевать: «Ди-ду-да», которую как раз передавали по радио, окончательно окрысились!
Мой первый сингл, написанный Сержем, намекал на моего отца, мою обезьянку и мою плоскую грудь. На той же пластинке записано еще несколько милых песенок, сочиненных под впечатлением от пребывания вместе с моими родителями в Брайтоне. «Любовь моя – поцелуй» была одной из любимых песен Этьена Дао. На самом деле это не такая простая песня, потому что в ней ничего не говорится прямо: поцелуй в губы, сладкий поцелуй, поцелуй, поцелуй, поцелуй… По существу, во всех этих песнях фигурирует образ девушки, которая спит с кем попало, даже не получая от этого никакого удовольствия; мужчины с определенными намерениями преследуют ее до порога квартиры, она оборачивается: «Опять он!» Он создал этот образ немного печальным, немного нелепым. Он просил меня, чтобы я пела как можно ближе к микрофону, чтобы был слышен звук дыхания, и поражался, как я беру такие высокие ноты. Если я не ошибаюсь, годом раньше вышла песня «Декаданс», которая нравится мне даже больше, чем «Я тебя люблю…». Серж даже изобрел танец, по ходу которого партнер переворачивает партнершу. Впрочем, неважно. Я пела эту песню как гимн.
Мы выехали кортежем около 11:30. Женщина из «Лесного уголка» с кучей чемоданов, следом – я с Кейт, Шарлоттой и горой игрушек, замыкающими – Серж с Поль-Эмилем.
19:00. Вот мы и на месте. Серж и Поль-Эмиль играют в шахматы. Дети со шмыгающей носом мадам Ремонд отправились пройтись по деревне. Я приготовила ланкаширское рагу без соли – ради Поль-Эмиля. Он ест пасту без соли, без мяса, без масла! Брр! Вот что значит истинный швейцарец!
Собака счастлива. У нее свое место в гостиной, в старой бретонской колыбели. Наша с Сержем спальня внизу, возле лестницы. Ее оформили специально для нас, чтобы она гармонировала с моей соломенной шляпой, набором шахмат, бутылками и разными мелочами. Детей поселили наверху, в спальне с четырьмя кроватями. У Поль-Эмиля – своя спальня, в которой он развесил свои шесть твидовых костюмов фирмы
Спала днем вместе с Сержем. Это было прекрасно! Что бы я без него делала? Даже думать страшно, что могло бы случиться. Ну и не стану об этом думать – ничего же не случилось.
П.-Э., Серж и я до полуночи играли в лошадки. П.-Э. постоянно меня смешит. Я дала ему горячий маршмеллоу, обжаренный на газовой горелке, и спросила, как ему понравилось. Он сделался пунцово-фиолетовым и сказал, что это напомнило ему несчастных крестьян из «Андрея Рублева», которым монголы заливали в глотку расплавленный свинец. Они с Сержем хохотали до слез и разговаривали по-русски. Смотреть на них было одно удовольствие. П.-Э. ненавидит играть в лошадки. Серж разозлился, когда мы обвинили его в том, что он жульничает (он и правда жульничает), и сказал: «Значит, больше не играем?» П.-Э. прямо просветлел лицом и, не веря себе от счастья, переспросил: «Правда?»
Событие года! Серж принял ванну! Первую за три месяца. В последний раз это было 13 мая. Не могу сказать, что он сделал это добровольно и без сопротивления, но он это сделал.
Серж был безупречен во всем. Мылся он частями, в биде, запершись на ключ, и никогда не потел. Я ни разу не чувствовала, чтобы от него чем-нибудь пахло. Когда я спрашивала его, как это у него получается, он отвечал: «Потому что я – чистый дух!» Он никогда не расхаживал по квартире обнаженным – только в халате. Дети пытались подловить его, подсмотреть за ним, но у них ничего не вышло.
Мы с Поль-Эмилем ходили за покупками. Серж неважно себя чувствовал. К тому же было очень жарко.
