Вчера вечером к нам заходил бедный старый фермер. У нас выбило пробки, и мы не могли найти место, где они включаются, поэтому позвали его на помощь. Бушевала страшная гроза. Серж сердился: он уверял, что искать переключатель надо на столбе в поле, напротив дома. Я сказала: «Нет, ни за что». Лил дождь, и я боялась, что его, мокрого, ударит током. П.-Э. хотел посмотреть фильм про то, как человек на плетеной лодке отправился через океан в Южную Америку. Серж шлепал по грязи и все больше раздражался. Я даже засмеялась: было видно, что он немножко трусит, – во всяком случае, он то и дело возвращался в дом. В конце концов он попросил меня пойти с ним и убедиться, что на столбе переключателя нет. Так мы добрели до скромного дома нашего соседа, в окнах которого горел свет, и спросили его, не знает ли он, где находится этот самый переключатель. Он был пьян в стельку, но сумел пробормотать, что все, что связано с электричеством, закопано под землей. Тут на Сержа снизошло вдохновение. Мы вернулись к себе в дом, он пошел к ванной комнате и нажал на кнопку, под которой было написано «Свет». И свет тут же загорелся! Мы угостили нашего пьяного соседа пивом. Он раскраснелся и страшно возгордился, как будто это он нашел переключатель. Я заметила, что рука у него замотана чудовищной грязной повязкой. В ответ на мой вопрос он рассказал, что его двинула копытом корова. Бедняга был так пьян, что едва ворочал языком. Но все же он объяснил, что это произошло шесть дней назад и ему тогда же надо было обратиться в отделение социального страхования, а сейчас уже поздно: никто не оплатит ему лечение. Его повязка выглядела ужасающе. Я позвала П.-Э., который сидел перед телевизором. Он осмотрел рану и сказал, что надо сделать рентген и ввести противостолбнячную сыворотку. Этого фермер позволить себе не мог и начал умолять нас, чтобы мы никому ничего не говорили, иначе он потеряет работу. Серж был сама забота. Он пообещал фермеру, что завтра мы к нему зайдем и принесем лекарства. Но я сказала: «Не завтра, а сегодня!» Он ушел, а мы собрали аптечку и около 22:30 уже стучались к нему в дверь. Открыла нам женщина. Она никак не желала понять, зачем мы явились. Я сказала, что мы принесли бинты и мазь для фермера. «Я думала, вы приходили насчет электричества, – подозрительно на нас глядя, сказала она и тут же спросила: – Он что, жаловался, что поранился?» – «Нет-нет!» – воскликнул Серж, и мы хором подтвердили, что не слышали от фермера никаких жалоб. Мы испугались: а вдруг это хозяйка фермы, и наш новый знакомый и правда потеряет работу. «Господи, да мы просто принесли ему чистые бинты. Сейчас ведь поздно, и аптеки закрыты, а у меня есть аптечка, – сказала я. – Вот мы и решили ему помочь». Я сознательно заговаривала ей зубы. «Мы оставим вам аптечку, – пробормотала я. – Наверняка она вам для чего-нибудь пригодится». Мы с Сержем потащились к себе. Возможно, это была мать фермера, подумала я. Я гордилась тем, как повел себя Серж. Несмотря на поздний час, он согласился пойти со мной и вообще отнесся к фермеру очень внимательно. Он и правда за него волновался. Как выяснилось, они уже встречались пару дней назад, вместе пили сидр, и Серж проникся к парню искренней симпатией. Мне он сказал, что я добрая душа. Серж только прикидывается циником. На самом деле он очень добрый.
Я водила Кейт и Шарлотту в Жослен; мы осмотрели замок и церковь. И очень красивый склеп, в котором похоронены супруги. Кейт спросила, как их хоронили: в одежде или без. Шарлотта ела шоколадку в форме ведьминой метлы, и мне пришлось ее отшлепать: я запретила ей есть шоколад до обеда. Вдруг до меня дошло, что мы стоим в церкви, а я ору на ребенка. Я наклонилась к дочке и злобным шепотом сказала ей на ухо, что, если она не прекратит, получит по попе еще раз. Бедная Шарлотта, она никогда на меня не сердится!
Сегодня вечером будет шествие в честь Богоматери. Я пообещала девочкам, что свожу их туда.
Шествие началось в 21 час.
Из церкви вынесли статую Девы Марии в белом платье, с золотыми украшениями. Впереди шли два мальчика, кюре и глашатай. За ними толпой следовали жители, распевая псалмы. Честно говоря, процессия не произвела на меня впечатления пышного и радостного праздника, на которое я рассчитывала.
