Клееблатта, моего врача-консультанта, я застаю в глубочайшей скорби из-за смерти на гильотине его пасынка, который составлял листовки, распространяемые братом и сестрой Шолль, и был обезглав-лен вместе с двумя юными мучениками: с трудом Клееблатту удалось спасти труп из чана с лизолом в анатомичке. Тем временем мертвые продолжают свою работу даже из своих могил, и то, что они продолжают делать, равносильно систематическому изнашиванию нацистского административного аппарата. Вот уже несколько недель среди нижних эшелонов их иерархии, среди всех руководителей районов, руководителей местных групп и командиров баз я замечаю демонстративное отстранение от режима. Омерзительная манера, в которой они подчеркивают перед всем миром свое пресыщение, недовольство сложившимися условиями, презрительно отбрасывают официальные письма на почте и угрюмо заявляют, что «сыты по горло мошенничеством». В чем секрет этих перемен? Все эти господа недавно получили письма от некоего «революционного руководителя», который возложил на них ответственность за выполнение служебных обязанностей, упрекнул их за прошлые доносы и другие прегрешения и пригрозил репрессиями в случае их продолжения. По счастливой случайности мне в руки попали такие письма. «У нас есть письменные свидетельства Вашей деятельности с 1933 года, за которую вы ответите после падения гитлеровского режима. Исполнительный комитет обращает Ваше внимание на то, что отныне Вы будете находиться под строжайшим наблюдением. Если мы обнаружим хоть один случай деятельности в пользу нынешнего режима или нападения на политических противников, смертная казнь, предусмотренная в отношении Вас, будет распространена на всю Вашу семью. Приговор будет приведен в исполнение через повешение в день свержения». Они делают свое дело, эти письма, невероятным образом перекомандированные, они отправляют-ся в расположенные далеко почтовые отделения, то есть те, что предназначены для Баварии, приходят из Инстербурга, а те, что для Восточной Пруссии, вероятно, из Бадена или Вюртемберга. В любом случае работают они превосходно. Мелкие сатрапы больше не действуют, школьных учителей снова можно увидеть в церкви, лидер женского союза скрывается, местная «ячейка» с завидной пунктуальностью заболевает, как только ей необходимо провести собрание. Во время поездки в Мюнхен я делю купе с женой врача из Тростберга, который в 1938 году в качестве главного врача должен был отказывать всем евреям… даже в случае несчастных случаев. Теперь жена рассказывает мне о растущей нервозности мужа, который постоянно говорит о бессмысленности жизни, об отступлении от партийных догм и даже задумывается о самоубийстве. Причина? Один из этих таинственных исполкомов лишил его медицинской лицензии. «За бесчеловечное и недостойное поведение». «Вступает в силу в день переворота». «Подлежит наказанию». Кроме того, курьеры, которые перевозят эти письма через всю Германию, рискуют жизнью в каждой поездке. Позавчера меня посетил В., он возглавляет эту организацию, состоящую из студентов, художников, интеллектуалов. Человек, глубоко озлобленный смертью сына на войне, который в свои шестьдесят три года имеет упругость тридцатилетнего и выглядит с лишенным плоти лицом, как сама смерть. Так я присоединяюсь к фаланге мужчин, которые отныне балансируют на тонкой грани между жизнью и смертью. Мы беседуем всю летнюю ночь до рассвета; о будущей пропаганде, об английской радиослужбе, которая так возмутительно невежественна в отношении настроений, действительно преобладающих в Германии, о будущих пунктах программы. Вот некоторые выдержки…
Немедленная и окончательная ликвидация Берлина и Пруссии как политических центров.
Уже сейчас должна быть подготовлена организация, которая сразу после свержения возьмет на себя очистку южногерманских территорий. Немедленная высылка всех пруссаков, иммигрировав-ших после 1920 года.
Немедленная экспроприация приобретенной ими здесь земельной собственности.
Немедленная ликвидация всех военных производств, возникших на территории Баварии после 1933 года.
Кроме того, для вновь создаваемого рейха: немедленная и полная ликвидация тяжелой промышленности, немедленная национализация предприятий. Немедленное предъявление обвинений в государственной измене всем, кто причастен к зарождению гитлеровского режима, немедленное возбуждение дела, особенно против Папена, Майсснера, Нейрата[223], Гинденбурга-младшего, Шрёдера[224] и т. д.
Немедленное предъявление обвинений всем генералам, ответственным за продолжение войны.
