Дневник писателя (1880-1881) полностью

Да уж одно ношение жажды духовного просвещения есть уже духовное просвещение.

Вы скажете, что на Западе померк образ Спасителя? Нет, я этой глупости не скажу (стр. 447)[44].

Стран. 448[45]. Помилуйте, если я <– -> по убеждению, неужели я человек нравственный. Взрываю Зимний дворец, разве это нравственно. Совесть без бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного.

Недостаточно определять нравственность верностью своим убеждениям. Надо еще беспрерывно возбуждать в себе вопрос: верны ли мои убеждения? Проверка же их одна – Христос, но тут уж не философия, а вера, а вера – это красный цвет.

Дельцами бывают только люди нравственности сомнительной. Да откуда вы все это взяли? (Мамон.)

Сожигающего еретиков я не могу признать нравственным человеком, ибо не признаю ваш тезис, что нравственность есть согласие с внутренними убеждениями. Это лишь честность (русский язык богат), но не нравственность. Нравственный образец и идеал есть у меня, дан, Христос. Спрашиваю: сжег ли бы он еретиков – нет. Ну так значит сжигание еретиков есть поступок безнравственный.

Совесть, совесть маркиза де Сада! – это нелепо.

Нравственен ли поступок журнала «Вестник Европы», клеветавшего на меня. //

Инквизитор уж тем одним безнравственен, что в сердце его, в совести его могла ужиться идея о необходимости сожигать людей. Орсини тоже. Конрад Валленрод тоже.

Добро – что полезно, дурно – что не полезно. Нет, то, что любим. Все Христовы идеи оспоримы человеческим умом и кажутся невозможными к исполнению. Подставлять ланиту, возлюбить более себя. Помилуйте, да для чего это? Я здесь на миг, бессмертия нет, буду жить в мою <– ->. Нерасчетливо (английский министр). Позвольте уж мне знать, что расчетливо, что нет.

Государство создается для средины. Когда же это государство создаваясь говорило: я создаюсь для средины. Вы скажете, что так делала история. Нет, всегда вели избранные. Ведь вы пред этими мужами. И тотчас после этих мужей середина, действительно, это правда, формулировала на идеях высших людей свой середниненький кодекс. Но приходил опять великий или оригинальный человек и всегда потрясал кодекс. Да вы, кажется, принимаете государство за нечто абсолютное. Поверьте, что мы не только абсолютного, но более или менее даже законченного государства еще не видали. Все эмбрионы.

Общества слагались вследствие потребности ужиться. Это неправда, а всегда вследствие великой идеи.

Не в пустыню бегут (от французских гувернеров прошлого столетия). Церковь – весь народ – признано восточными патриархами весьма недавно в 48 году, в ответе папе Пию IX-му.

Подставить ланиту, любить больше себя – не потому, что полезно, а потому, что нравится, до жгучего чувства, до страсти. Христос ошибался – доказано! Это жгучее чувство говорит: лучше я останусь с ошибкой, со Христом, чем с вами.

Вы говорите: Да ведь Европа сделала много христианского помимо папства и протестантства. Еще бы, не сейчас же там умерло христианство, умирало долго, оставило следы. Да там и теперь есть христиане, но зато страшно много извращенного понимания христианства. //

Поступок нравственный, но не идея.

Нравственно только то, что совпадает с вашим чувством красоты и с идеалом, в котором вы ее воплощаете.

Поведение его (да и то лишь общее), положим, честно, но поступок не нравственный. Потому еще нравственное не исчерпывается лишь одним понятием о последовательности с своими убеждениями, – что иногда нравственнее бывает не следовать убеждениям, и сам убежденный, вполне сохраняя свое убеждение, останавливается от какого-то чувства и не совершает поступка. Бранит себя и презирает умом, но чувством, значит совестью, не может совершить и останавливается (и знает, наконец, что не из трусости остановился)[46]. Это единственно потому остановился он, что признал остановиться и не последовать убеждению – поступком более нравственным, чем если б последовать. Засулич: «Тяжело поднять руку пролить кровь», – это колебание было нравственнее, чем само пролитие крови[47].

«Вестник Европы». Мутная волна. Это я после «Карамазовых»-то мутная волна? А вы небось светлая? Ах если б вам какой анекдотик. Прибегать к кайме, чтобы запачкать. Президент украл яблоко.

Кавелину. Живая жизнь от вас улетела, остались одни формулы и категории, а вы этому как будто и рады. Больше, дескать, спокойствия (лень). //

И вы сердитесь, о, вы сердитесь, сидите и сердитесь.

«Чтоб мужу-бую умудриться». Муж-буй это вы, но истина должна открыться[48].