Поэтому я не был удивлен, когда услышал, что Распутин при каждом удобном случае поносит Верховного главнокомандующего в присутствии монархов. С присущим ему чутьем Распутин немедленно находил убедительные доводы против великого князя, к которым монархи были весьма восприимчивы. С одной стороны, он обвинял Николая Николаевича в том, что тот прибегает ко всякого рода лицемерным методам, чтобы завоевать популярность у солдат и увеличить число своих политических приверженцев в армии. С другой стороны, он обычно говорил: «Николаша никогда не добьется успеха в своих операциях, потому что Бог никогда не благословит их. Как может Бог благословить действия человека, который предал меня, Божьего человека!»
Я говорю о Польше с графом Р., яростным националистом.
– Признайтесь, – говорю я, – что поляки имеют некоторые основания не питать никакой любви к России.
– Это правда, иногда у нас была тяжелая рука по отношению к Польше… Но Польша воздала нам за это.
– Каким образом?
– Дав нам евреев.
Это верно, что еврейский вопрос существует для России только со времени раздела Польши.
До сих пор единственная политика, проводимая царизмом в отношении евреев, заключалась в том, чтобы или депортировать их, или уничтожать. От таких упрощенных методов политической линии необходимо было отказаться, когда встал вопрос о судьбе больших иудейских общин на аннексированных территориях. Им были отведены специальные зоны проживания на западных границах империи, и они подчинялись определенным полицейским правилам, которые не отличались особой щепетильностью.
Но во время подготовки ко второму разделу Польши Екатерина II неожиданно ввела для евреев режим наказаний и порабощения, который до сих пор не отменен. Указом от 23 декабря 1791 года она ограничила их зоны проживания, она запретила евреям заниматься сельским хозяйством, она практически заточила их в городских гетто; наконец, она провозгласила гнусный принцип, который принят и сегодня, а именно: что еврею запрещено всё, кроме особо разрешенного.
Это проявление деспотизма и противозаконности может показаться удивительным, если связывать его с именем философа-императрицы, которая была другом Вольтера, д’Аламбера и Дидро и была монархом, претендовавшим на то, что она черпает свое политическое вдохновение из Духа Законов. Но был сильный повод, хотя и косвенный, для ее гнева на евреев; она питала отвращение к Французской революции; всю свою ненависть, свои обличительные речи она направляла в адрес этой революции, рассматривая ее как ужасную угрозу для всех монарших тронов и как преступную и дьявольскую затею.
Двадцать седьмого сентября 1791 года Конституционная ассамблея Франции эмансипировала евреев, пожаловав им равные гражданские права. Екатерина II ответила на это своим указом от 23 декабря, злонамеренный эффект которого был усилен принятыми позже мерами.
Таким образом, благодаря ироническому эху судьбы благородная инициатива Французской революции положила начало эпохе преследований на другом конце Европы, преследований, которым было суждено стать продолжительными и печальными.
Девятая армия с большим трудом выбирается из лесистой области, которая простирается на восток от Августова и Сувалок. Южнее, в Кольно, на пути к Ломже, одна из ее колонн была окружена и уничтожена. Сообщения из Ставки ограничиваются заявлениями, что под давлением значительных сил русские войска отступают на укрепленную линию Немана. Но народ понимает…
Сегодня днем, когда я ехал по промышленному району Коломна, я проезжал мимо церкви Воскресения. В эту самую минуту там остановилась похоронная процессия. Эта процессия, довольно многочисленная, состояла только из рабочих и мужиков.
Я приказал остановить автомобиль на углу Торговой улицы и, сопровождаемый недовольным взглядом своего шофера, смешался с группой простых людей, следовавших за гробом.
Много раз мне приходилось наблюдать за подобным похоронным ритуалом! Нигде русские лица не бывают так вы разительны, как в церкви. Таинственный полумрак внутри храма, мерцание свечей, лучистость икон и ковчегов, запах ладана, трогательная красота церковного пения, пышное убранство ряс священников, великолепие всех литургических предметов и сама продолжительность церковных служб – всё это обладало каким-то волшебством, которое оживляет души умерших и являет их нам.
В лицах людей передо мной можно было вскоре различить два выражения – веры и смирения; простой, созерцательной и сентиментальной веры, бессловесного, пассивного и скорбного смирения.
Фатализм и набожность составляют основу души всех русских людей. Для большинства из них Бог является единственным теологическим синонимом судьбы.
Десятой армии еще не удалось вполне освободиться от германского охвата. Состоящая из четырех корпусов, или двадцати дивизий, она уже оставила в руках врага 50 000 пленных и 60 пушек.
Я обедаю в Царском Селе у великого князя Павла, в интимной обстановке.