– Прежний балет, которым я восхищался в молодости – увы, это было около 1875 года, в царствование незабвенного императора Александра II, – тот балет давал картину того, чем было и чем должно было быть русское общество. Порядок, выдержка, симметрия, законченность. И в результате – тонкое удовольствие и возвышенное наслаждение. Теперешние же ужасающие балеты, этот «русский балет», как вы его зовете в Париже, распущенный и отравленный, ведь это революция, это анархия…
Англичане 29 апреля понесли серьезное поражение в Месопотамии. Генерал Таунсенд, укрепившийся в Кут-эль-Амаре на Тигре, принужден был сдаться, за истощением продовольствия и снарядов, после 148-дневной осады; от гарнизона осталось всего 9000 человек.
В то же время в Ирландии вспыхнуло восстание, подготовленное германскими агентами. В Дублине происходили настоящие кровопролитные бои между восставшими и английскими войсками, лилась кровь и горели дома. Кажется, в конце концов порядок был восстановлен.
Я был приглашен на чашку чая к княгине К. Она пребывала в том настроении, когда ей хотелось не только просто побеседовать, но и излить свои чувства. В виде исключения она сбросила с себя маску иронии, свое «черное домино», хотя я должен признать, что она ей очень идет. Бросив взгляд на свое прошлое, то ее прошлое, которое было заполнено событиями личной жизни (хотя ей еще не было и тридцати лет) и которое все же было таким пустым и бессодержательным, она поведала мне о нескольких своих романтических приключениях. Благодаря ее рассказу я пришел к заключению, что русская женщина, в ее дуэли с мужчиной, почти всегда заранее оказывается побежденной, потому что она более утонченна в своих влечениях, более разборчива в своих вкусах, обладает более развитым рассудком и более эмоциональна по своему темпераменту; ее труднее удовлетворить в выборе ощущений и удовольствий, в своих мечтаниях она более поэтична, более требовательна и более сведуща в секретном искусстве любви. В отношениях между мужчиной и русской женщиной продолжает сохраняться некий моральный, если не физический анахронизм, и она представляет более высокую ступень в эволюции человеческого развития.
Возражая княгине К., я привел пример некоторых мужчин, наших общих знакомых, которые, как мне кажется, в своей личности объединяют все качества чистого сердца и благородных манер, могущих стать предметом желаний любой женщины.
Она мне ответила:
– Вы видите их только тогда, когда встречаете их в светском обществе. Если бы вы могли видеть их, когда они находятся наедине с собой! Самые лучшие из них могут любить нас только для того, чтобы заставить нас страдать.
– Вы только что, – заявил я, – почти дословно выразили то, что госпожа де Сталь думала о лорде Байроне: «Я отдаю ему должное за то, что он достаточно мягкосердечен, когда разрушает счастье женщины».
Русское верховное командование обменялось телеграммами с французским по поводу уже давно обещанного выступления Румынии.
Генерал Алексеев указывает на то, сколь чрезмерны и неразумны требования румынского генерального штаба; генерал Илиеску объявил, что не может удовлетвориться условиями уже принятыми, а именно:
1) наступлением Салоникской армии с целью оттянуть часть болгарских сил;
2) вступлением русских войск в Добруджу для нейтрализации остальной части болгарской армии. Теперь он требует занятия русскими всей местности у Рущука на правом берегу Дуная.
Генерал Алексеев совершенно правильно заявил генералу Жоффру следующее:
«Это новое требование заставило бы нас занять всю линию Варна – Шумла – Разгрод – Рущук. Даже если бы мы согласились на эту операцию, которая передвинет наш центр к югу и на самый левый фланг, Румыния немедленно предъявила бы новые требования, чтобы выиграть время до того момента, когда румыны, как они уверены, без жертв могут получить то, к чему стремятся. Нужно дать понять Румынии, что ее присоединение к Союзу небезусловно необходимо союзникам. Она может, однако, в будущем рассчитывать на компенсацию, соответствующую затраченным ею военным усилиям».
Генерал Жоффр сообщает мне о полном своем согласии с генералом Алексеевым: