– Я не придаю этим россказням никакого значения. Никогда император не предаст своих союзников.
Я думал, тем не менее, что легенда не пользовалась бы таким кредитом без содействия Штюрмера и его шайки.
Сегодня по повелению императора телеграфное агентство публикует официальную ноту, категорически опровергающую слух, распространяемый некоторыми газетами о сепаратном мире между Россией и Германией.
Я даю Мотоно прощальный обед. Приглашены председатель Совета министров Штюрмер с супругой, министр путей сообщения Трепов, итальянский посол, полномочный министр Дании Скавениус с супругой, княгиня Мюрат, которая едет к мужу на Кавказ, генерал Волков, княгиня Кантакузина, чета Половцовых, князь и княгиня Оболенские, генерал барон Врангель с супругой, виконт д’Аркур, который едет в Румынию с миссией французского Красного Креста, и другие, всего около тридцати человек.
Госпожа Штюрмер поразительно подходит своему мужу. Это та же форма ума, то же качество души. Я рассыпаюсь перед ней в любезностях, чтобы заставить ее говорить. Она угощает меня длинным панегириком императрице. Под потоком похвал и подхалимства я ясно чувствую искусную работу, благодаря которой Штюрмер овладел доверием императрицы. Он убедил эту бедную невропатку, считавшую себя до сих пор предметом ненависти всего своего народа, что ее, напротив, обожают:
– Нет дня, – говорит мне госпожа Штюрмер, – когда императрица не получала бы писем и телеграмм, адресованных к ней рабочими, крестьянами, священниками, солдатами, ранеными. И все эти простые люди, которые являют собой истинный голос русского народа, уверяют ее в своей горячей преданности, безграничном доверии и умоляют ее спасти Россию.
Она наивно добавляет:
– Когда мой муж был министром внутренних дел, он тоже ежедневно получал такие письма либо непосредственно, либо через губернаторов. И для него было большой радостью относить их императрице.
– Эта радость выпадает сейчас на долю господина Протопопова.
– Да, но у моего мужа есть еще много случаев констатировать, до какой степени ее величество императрица пользуется поклонением и обожанием в стране.
Притворно пожалев о том, что на ее мужа ложится такой тяжелый труд, я заставляю ее рассказать мне, как проводит время ее муж. И я констатирую, что вся его деятельность вдохновляется императрицей и кончается императрицей.
Во время вечера я расспрашиваю Трепова об экономическом кризисе, свирепствующем в России и нервирующем общественное мнение.
– Задача продовольственная, – говорит он мне, – действительно, стала доставлять много хлопот, но оппозиционные партии злоупотребляют этим для того, чтобы нападать на правительство. Вот, если говорить искреннюю правду, каково положение. Во-первых, кризис далеко не имеет общего характера, он достигает серьезных размеров только в городах и некоторых сельских поселениях. Правда, в некоторых городах, как, например, в Москве, публика нервничает. Однако недостатка в продовольствии, кроме некоторых импортных продуктов, нет. Но транспортных средств недостаточно, а метод распределения их неудовлетворителен. В этом отношении будут приняты энергичные меры. И я вас уверяю, что в непродолжительном времени положение улучшится; я надеюсь даже, что не позже как через месяц нынешние затруднения будут устранены.
Он добавляет конфиденциальным тоном:
– Мне хотелось бы спокойно побеседовать с вами, господин посол. Когда могли бы вы меня принять?
– Я буду у вас. Лучше, чтобы наша беседа происходила в вашем министерстве.
Бросив взгляд на Штюрмера, он говорит:
– Да, это лучше.
Мы условливаемся встретиться послезавтра.
Я подхожу к барону Врангелю, который разговаривает с моим военным атташе, подполковником Лаверном, и моим морским атташе, майором Галло. Адъютант великого князя Михаила, брата императора, он сообщает им впечатления, вынесенные из Галиции.
– Русский фронт, – говорит Врангель, – обложен от одного конца до другого. Не рассчитывайте больше ни на какое наступление с нашей стороны. К тому же мы бессильны против немцев, мы их никогда не победим.
Навестив сегодня госпожу К., я нашел у нее трех ее подруг. Они вместе с хозяйкой дома были заняты оживленной беседой.
Темой их разговора была некая любовная связь, возникшая недавно и обещавшая самое безоблачное будущее, но только что таинственным образом распавшаяся. Все четверо наперебой старались изо всех сил объяснить причину разрыва. Тайна этого разрыва была тем более волнующей для них, поскольку герои романа не были простыми людьми. Но женщины не могли прийти к единому мнению.
Но разговор все же должен был как-то кончиться. Тогда одна из присутствовавших, графиня О., молодая и миловидная вдова со стройной фигурой и медлительными движениями, с суровым выражением лица и с темными кругами под ярко блестевшими глазами, заявила: