Мисисс Питкинс пожала руку моему отцу: «Я буду ему матерью», сказала она, и это меня очень рассердило. Я вовсе не хочу утруждать ее этим. Я не маленький ребенок, да и мама не сказала бы, что я капризничаю, когда мне просто хочется домой, и как же мне не тосковать, когда они за обедом кладут мне на стул словарь Вебстера, чтобы я сидел выше, и втихомолку надо мной смеются? Вот уж мучают они мальчика — право, можно с ума сойти. Меня так забросали снежками, точно я заборный столб; Бетти плакала бы, если бы видела. Моего шелкового галстука нет, мои рукавицы на крыше, их унесла кошка, потому что они надели их ей на голову.
Но я не плакал ни капельки. Они не могут со мной справиться. Джек Банс говорит, что я стойкий, и он будет стоять за меня. Он очень большой мальчик и, значит, у меня, по крайней мере, есть друг. О, как это ужасно быть так далеко от всех, кого любишь, как раз когда тебя ждут пироги с мясом и орехи! Когда я вспоминаю о трех бочках со сладкими яблоками, что стоят в нашем погребе, так, кажется, и полетел бы отсюда. Миссисс Питкинс очень толстая дама, но я не знаю, отчего бы это, разве что она ест одна между завтраком, обедом и ужином. Я сижу около нее. Сегодня утром я хотел быть таким же вежливым, как краснокожий лакей в гостинице, где живет Лиль, и быстро соскочил со словаря, чтобы отодвинуть ее кресло, когда она уже вставала из-за стола, она не знала, что я так вежлив и по глупости опять села. Она села прямо на пол. Как она шлепнулась! Но разве справедливо было сердиться и говорить, что я сделал это нарочно? Теперь она хочет написать моим, что я самый скверный мальчик в школе, только ей придется подождать один или два дня, пока она выздоровеет. Она очень нездорова. Если бы она была фарфоровая, она бы разбилась.
Я начал учиться географии. Там сказано, что земля круглая, но я этого не вижу. У нас в классе стоит большой глобус. Его можно поворачивать. Мне нужно вырезать из него кусок ножом, потому что мне давно хочется знать, пустой ли он в середине. Я учусь также и арифметике. Забавная книга. Там сказано, что если у Джона 7 змеев, а у Чарльза вдвое больше, то у него 14, а это ведь слишком много для мальчика, разве только будет сильный ветер и веревки развяжутся. В марте как раз время пускать змея. Но если я останусь здесь, то боюсь, что у меня не будет на это охоты.
Вареный рис с сиропом лишает всех сил. Здесь еще есть одна мисс. Она проходит уроки с маленькими мальчиками. Я ее очень люблю, но Джек Банс говорит, что она старая дева. Что ж такое, если это и правда? Ее зовут мисс Гавен. Мне кажется, что она меня любит. Я ей по секрету рассказал, что дома меня считают дурным мальчиком, но что я проказничаю нечаянно. Она меня очень жалеет. Она сказала, чтобы я приходил к ней в комнату, когда мне скучно. Думаю, что пойду к ней сегодня вечером.
Бетти всегда говорит, что пятница несчастный день, мне кажется, это правда. Все мальчики теперь ужинают, кроме меня. Я не получу ужина. Грустно быть наказанным в первую же неделю в школе. Если какой-нибудь мальчик изо всех сил старался не делать того, чего не хотел, то я этот мальчик.
Прихожу к заключению, что я несчастливец. Может быть, если бы я был глух и нем и ничего не видел, со мной не приключалось бы столько историй.
У профессора Питкинса насморк. Только и слышно, как он чихает и чихает; но он надел на себя большой красный шелковый носовой платок, и это все-таки лучше, чем ничего. Мисcис Питкинс все еще в постели, но она посылала за мной и еще раз сказала, что я скверный, скверный мальчик. Мне хотелось бы, чтобы она сказала мне что-нибудь новое. Она плакала, точно у нее зубы болели, когда говорила мне, что боится, как бы профессор не умер.
Я сказал:
— Если он умрет, то школу закроют и меня отошлют домой.
«О, радость, радость!» — как поют дети.
Она сказала:
— Ты маленький бессердечный чертенок!
Мне кажется, что я не бессердечный, если хочу домой. А с профессором дело было вот как: вчера, час спустя после чая, я пошел в столовую посмотреть, не забыла ли служанка вынести пирожное. Там было очень тепло, потому что они живут в этой комнате. Профессор Питкинс лежал, растянувшись на диване за печкой, с книгой, которой он не читал, потому что крепко заснул. Мисcис Питкинс не было, потому что она лежит с тех пор, как села на пол. Мы были совсем одни. Пирожное было заперто. Я подошел ближе к мистеру Питкинсу, чтобы посмотреть, почему он так смешно храпит. Я не боялся, ведь он крепко спал. Сначала я думал, что у него болит что-нибудь: он так храпел, будто льют воду из бутылки и в то же время свистят.
Вдруг я заметил, что верхняя часть его головы немножко отвалилась. Я сперва испугался, потому что думал, что он от этого умрет. Я побежал наверх к Джеку Бансу и рассказал ему. Джек сказал:
— Э, да он носит парик.
Я спросил его, что это такое, парик? Он сказал, что это то, что срезают индейцы, когда снимают с человека скальп.
