Я бежал за Женькой. Понял, что все разбежались в разные стороны, и нас было лишь двое. Мне без труда было бы ускориться и обогнать его, но решил, что надежней будет его оставить в проводниках.
За своей спиной, со стороны места недавней драки, послышалась полицейская сирена.
— Фух, — вырвалось у меня, когда мы вышли из лифта на девятый этаж.
— Да уж. Ты как, живой? — он закурил.
— Вроде норм. — Ответил я. Хоть и голова гудела, будто я только проснулся после жуткой пьянки.
Женя взял меня за подбородок и осмотрел лицо.
— Ничего, до свадьбы заживет.
— А ты как? — спросил я, смотря на синяки у него на лице.
— Херня, бывало и хуже. — И он тут же сплюнул кровью.
— Кто это такие?
— Вообще без понятия. Но кто-то из наших точно должен знать — они целенаправленно шли к нам и были сразу готовы к драке. Они знали, что мы там и кто мы такие.
— Хорошо, что кто-то полицию вызвал. — На эту реплику Женька ничего говорить не стал. — Может, пойдем уже?
— Нет, лучше отсидеться. Там сейчас всех молодых в округе тормозят. Подождем минут тридцать и пойдем.
— Налетели, начали мочить и быстро повалили. Еще и ментов слышно не было, а они дернули.
— Кто-то из наших пырнул одного из них ножом. Вот они и дали деру.
— Наверное, стоит сменить место и не торчать больше на этой площадке.
— Нет уж.
— Они же вернуться.
— Да, и мы будем к этому готовы.
Чтобы скоротать время или из-за попавшегося для этого случая, Женек начал разговор об Ане. Из того, как он о ней говорил, у меня сложилось впечатление, что Женя и сам не против бы встречаться с ней, но, видимо, с этим как-то не срослось. И в итоге я получил пачку наставлений, что если только попробую ее как-то обидеть, то мне мало не покажется. У него к Ане чисто братские чувства, Женя оберегает ее как младшую сестру и в обиду никому не даст. (Получается, Аня не скрыла от «старшего брата» наши зарождавшиеся отношения и все ему рассказала).
И Женя начал расспрашивать меня, чтобы узнать, что я за человек. Кончено, не все я ему рассказал, но дал понять, что я — главное — ответственный и самостоятельный человек, столкнувшийся со всеми ужасами жизни, но продолжающий стоять на ногах. Но вместо слов уважения в мой адрес, я получил другое. Совсем не ожидал от Женька такой реакции:
Он схватил меня за грудки и со всех сил приложил к стене. Я еле касался мысками до пола.
— Ты думаешь, что знаешь, что такое отчаяние? Ты понятия об этом не имеешь! Считаешь себя таким вот бедненьким мальчиком, которого родители оставили одного, и теперь тебе нужно все делать самому. Говоришь «Отдан на растерзание всем ужасам жизни», и хочешь еще, чтобы тебя жалели, ждешь, что собеседник, выслушав твою историю, еще и пожалеет тебя. Ты ни хуя не знаешь об ужасах этой сраной жизни! Посмотри на себя со стороны! Ты просто жалок! Ты вырос среди детей, которые и сейчас, взрослые парни, живут на всем готовом, и родители с них пылинки сдувают. Вот у них и получай нужную тебе порцию сострадая и сочувствия!
Ярость в нем уже дошла до точки кипения. Он уже дважды двинул все мое тело о стену. Сам того не замечая, он заплевал мне половину лица. Готов поспорить, он в таком состоянии, что может в любую секунду потерять контроль над собой и размазать меня по всей стене.
— Ты, молокосос, — продолжил он, — обеспечен родителями жильем и образованием. А это уже очень многое. Мне в четырнадцать лет пришлось идти работать, потому что моей матери, растившей троих детей, не хватало зарплаты нас даже прокормить! Не говоря уже, про одежду и развлечения. Ты не знаешь, что такое считать каждую копейку, чтобы твои младшие братья не подохли с голоду! Ты понятия не имеешь, что такое безвыходная ситуация и ложиться спать полностью эмоционально опустошенным с желанием не проснуться, но не имеешь право умирать — чувство ответственности гораздо выше собственных желаний. В то время, когда твой папа исполнял каждое твое «Хочу!», я надрывал спину погрузкой стройматериалов, а потом еще домой бежал проверять домашние уроки моих младших, а маме приходилось брать подработки на выходные. Лето ты отдыхал с родителями на море, а я искал любую возможность хоть как-то подработать, чтобы было на что купить одежды к началу сезона! Ты — говно! Именно говно, если с такой жизнью как у тебя, ты еще на нее жалуешься!
Он уже просто орал на меня, а глаза были все в слезах. Еще немного и он расплачется. Держал он меня уже слабо. Точнее, его руки просто лежали на моей груди. Голова у него опущена. Я отошел в сторону. Постоял радом, думая, что могу я сказать ему. Молча простояв минуту, ожидая, что он хоть посмотрит на меня, решил, что будет лучше мне вот так уйти, оставив его одного.
Я валялся перед ноутбуком и смотрел сериал про больного раком учителя химии, решившего начать варить метамфитамин, когда Аня позвонила мне. Она предложила мне приехать к ней. Любой на моем месте послал бы ее к черту после того, как она столько раз меня кидала с сексом, когда я был по ее вине к этому на тысячу процентов готов.
