— Да. И хоть я знаю тебя всего несколько часов, но с уверенностью скажу, что ты не тот человек, к которому можно отнестись как к забаве на оду ночь. — Прошептал я, будто оправдываясь.
И так, обнявшись, мы и уснули. А проснулись мы от звонка Дашиного телефона спустя шесть часов. Еще минут тридцать мы не вылезали из кровати — объятия и поцелуи продолжились, но уже с большей страстью. Мое бедро чувствовало насквозь намокшие ее трусики, да и сам я был в полной боевой готовности — я был как вулкан перед извержением, вот-вот взорвется. Но мне все же хватило самообладания, чтобы не заняться сейчас сексом, изменив этим Юле.
Выпив чаю, я оделся и со словами «Еще увидимся» вышел на улицу. Вслед она смотрела на меня взглядом девушки, понимающей, что если мы и увидимся, то случайно.
Не могу сказать, сколько именно, но два часа я точно бродил по незнакомому мне району.
Душу мою терзает беспокойство. И дело не в Юле — перед ней моя совесть чиста. Может, кто-то посчитает, что происходящее сегодня утром и после пробуждения это измена, но я так не считаю. Меня беспокоит непонятное чувство утраты. Будто я что-то обрел и тут же потерял. Когда она, прижавшись ко мне, спала в машине, я ощущал присутствие родного мне человека.
Когда задумался над тем, что пора бы уже и домой ехать, было уже темно. Вдруг с неба повалили огромные хлопья белого снега.
Я вытянул руку. Снежинки ложились мне на ладонь и тут же превращались в воду. Я поднял голову, и капельки начали течь одна за другой по лицу.
Мне не хотелось ехать на такси. Проходивший мимо пожилой мужчина сказал, что до ближайшего метро можно доехать на автобусе, но удобнее будет добраться до центра на электричке — станция в пяти минутах ходьбы. На платформе снегопад выглядел еще красивей под светом многочисленных фонарей. Я даже отвернулся в сторону уходящих вдаль железнодорожных путей, чтобы эту картину не портило присутствие людей, которых, как и подобает в выходные дни, было немного. Но «люди» это лишь слово. Мало кто из них, может называться «человек» — это лишь живые существа. В нашем мире очень сложно сохранять человеческие качества. А в Даше я эти чувства увидел сразу. Она выделялась среди того стада, которое присутствовало на вчерашней пьянке.
Я уже чувствовал, насколько сильно промокла моя куртка и джинсы. Мне хотелось, чтобы этот снег, прекрасный снег, растворил меня в своей красе. Чувство одиночества съедает меня изнутри. Когда-то я играл в снежки с друзьями, когда-то катался на лыжах и коньках с друзьями, когда-то играл в хоккей с друзьями. Когда-то у меня были друзья, которые составили бы мне сейчас компанию полюбоваться на красоту этого снега. Когда-то.
Хочется выть.
Даша могла бы быть моим хорошим другом, но мы сразу перешли ту грань, когда назад уже не вернуться. Она пошла в ванную умыться, и вышла в футболке. Сразу было видно, что под футболкой нет лифчика, но из-за ее длины не мог сразу определить, надето ли что ниже. Миг, и я стоял перед ней в одних трусах. Мы легли в кровать, она обняла меня, и как-то само получилось, что после короткого разговора о прошедшей ночи мы начали целоваться. В какой-то момент и футболки на ней не оказалось.
Возврата нет.
А снег идет. И смотря на великолепие этого природного явления, я думал о том, что как вообще при такой красоте, которая окружает нас, можно быть злыми, можно быть эгоистами, хамить друг другу, наплевательски относиться к чужим бедам, руководствоваться звериными инстинктами и быть двигаемыми всеобщим капитализмом, желанием урвать, реализовывать собственные интересы, забыв о морали и нравственности.
А если мыслить глобально? Как можно развязывать войны, вырубать леса, загрязнять воду, которую пьем, и воздух, которым дышим? Как можно без стеснения плевать на природу, когда она нам дала жизнь и позволяет вообще нам жить? Без людей, которые в большинстве своем не способны быть человеками, этому миру будет лучше.
— Я не хочу в золотую клетку. — Сонным голосом произнесла Даша, поглаживая мою грудь.
— А что для тебя это означает?
— Достичь финансовой независимости путем уничтожения собственной души. Не хочу стать очередным бездуховным существом, видящим перед собой лишь одну цель — больше денег, еще больше денег.
Я благодарен снегу, и нисколько не жалею, что мокну под ним. Зачем прятаться от него? Люди не способны хоть на минуту остановить движение своей рутиной жизни и оглядеться, чтобы увидеть, уловить, осмыслить красоту, которая есть вокруг. Они не способны переключиться от стремления «урвать», сделать свою жизнь лучше, не понимая, что эта лучшая жизнь лишь фальшивая картинка, до тошнотворного идеала откорректированная в фотошопе.
