В этот момент тряпичная кукла, лежавшая в гамаке под самым «потолком», внезапно растворилась в воздухе, распавшись на тысячи мелких жёлтых огоньков. Огоньки закружились вихрем, спускаясь вниз, и сложились в высокую худую человеческую фигуру. Шико предстал перед жильцами в своём облике Проводника на Ту Сторону. Он встал на Пол, едва касаясь его ногами, и молча поднял свою растрёпанную золотую голову к Небу. Шут указал на грозовые облака пальцем, из его чёрных провалов глаз зазвучала старая лирическая песня про человека, поющего под дождем3.
Пол наконец остановился. Тишина заполнила помещение, но Небо было таким же густым и чёрным, как смоляной Пол под ногами соседей. Все стояли и смотрели в «потолок», готовясь к очевидному развитию событий. И когда хлынул холодный проливной дождь, жильцы Квартиры продолжали стоять на своих местах. Так они ждали несколько долгих минут.
– Вода не уходит, – первым сказал Винсент о том, что заметили все.
Вода действительно не уходила, набираясь в помещении. Внезапно из распахнувшейся Серой двери вырвался поток ледяной воды, вынося в себе маленького Уборщика в свободном балахоне. Тот проворно вскочил, звучно ругаясь на незнакомом никому шипящем языке, и начал пылесосить воду своим маленьким пылесосом-торпедой.
– Кутус, нет! – немец схватил человечка и прижал к себе. Тот возмущенно забарахтался в руках Учёного, а Макс продолжал сверлить Небо взглядом.
– И долго это будет? – мрачно спросила Лилиан, убирая с лица мокрые волосы.
– Не знаю, – честно ответил Макс, – знаю только, что нужно быть здесь. Меня предупреждала Айна ещё пару месяцев назад. Сказала, нам всем это нужно.
– Что нужно? Утонуть?! – нервничал гоблин, будучи самым низкорослым из присутствующих.
– Вода-то солёная, – заметила женщина, разгоняя уже подступившую к коленям воду.
– Слёзы, – эльф безуспешно пытался как-то повлиять на воду своей магией, но жидкость оказалась абсолютно инертна. – Это боль. Сильная.
Внезапно всех ослепила яркая вспышка. Мощный разряд молнии ударил прямиком в Камин. Трещина в нем разошлась вдовое шире прежнего, а Пламя в топке, видневшееся сквозь булькающую воду, резко убавило интенсивность. Жильцов оглушил последовавший за разрядом сильный гром, сотрясающий своей мощью Пол и мебель. С полуразрушенного Камина посыпались осколки и каменная крошка.
– О нет…
Пламя продержалось ещё несколько секунд. И погасло. Камин мгновенно рассыпался на кирпичи и пыльную труху.
Всё закончилось. Дождь перестал лить, Небо стало сумрачно серым, как в непогожий осенний вечер. Вода, успевшая дойти жильцам по пояс, понемногу начала уходить, снова впитываясь в Пол, как и раньше. Комнату оглушала гробовая тишина. Жильцы стояли на прежних местах, мокрые, ошарашенные и растерянные.
– Пи**ец… – тихо огласил общую мысль Рихтор.
Рухнул главный источник Энергии. Это была катастрофа. Грозящая гибелью им всем.
Пещера
Ещё одной «дверью» был фактически грубый разлом в стене Гостиной, достигающий полутора метров в ширину. Там, в глубине, находилась Пещера. В разлом можно было беспрепятственно войти, он ничем не загораживался. Но всякий посторонний, вошедший в проход без согласия жильца, терялся в этой беспросветной темноте, не находя выхода. Спустя некоторое время он просыпался в совершенно неожиданном для себя месте. Время менялось от случая к случаю, равно как и место пробуждения. К примеру, незваный гость мог внезапно очутиться в Париже спустя, скажем, три календарных года. Или же Пещера могла перенести его в далекую деревню где-нибудь в Нидерландах, где местные жители наставили бы на него вилы, сообщив что идёт месяц урожая, а каков год нужно узнавать у старейшин. Однажды, таинственная Пещера закинула любопытного гостя прямиком в Римскую Империю времен её процветания. Поговаривают, что живым он оттуда не выбрался.
Соседи по Квартире могли без опасений заходить в разлом. Они точно знали, что заходя вовнутрь без приглашения, они рискуют лишь вновь оказаться в Гостиной. Они всегда просыпались там спустя несколько минут, и чувствовали умиротворение и лёгкую приятную слабость в теле. Но хотя бы единожды в Пещере побывал каждый из них.
Внутри Пещеры было неуютно. Проход вёл гостя прямым тёмным коридором в плохо освещённое помещение, стены которого состояли из глыб чистейшего льда. Потолок сужался где-то вдалеке, уходя высотой в темноту. В центре гнездилось старое кострище, рядом лежал меховой походный мешок и несколько разных чаш из кости. Над костром стояла самодельная тренога с котлом, в котором мерцала чистая вода. Освещение давали только едва тлеющие угольки костра. Вот и вся обстановка. Снег под ногами, очаг и темнота.
