Страж продолжал гладить свою маленькую хозяйку. Он не мог ничем помочь. Даже выйти на прямую связь с Хозяйкой. Та сама решала, как и когда контактировать с Белым Миром. Извне это выглядело для неё как беззвучное шоу за стеклом. Страж посмотрел куда-то вверх, на какое-то конкретное место в пространстве. Это и было шоу за стеклом. Он знал это наверняка.
Девочка тяжело вздохнула. При всей внешней холодности и немоте Стража, он умудрялся проявлять небывалую для механизма теплоту и эмпатию. Но иногда очень хочется просто поговорить. Сказать хоть несколько слов. Девочка глубоко дышала, медленно набирая в лёгкие воздуха, но что-то внутри вдруг кольнуло… больно-пребольно… и она заплакала. Её бросило в холодную сковывающую дрожь. Она вцепилась белыми ручками в чёрный китель робота. Слёзы лились градом, не давая опомниться, острое чувство отчаяния и безысходности накрывало с головой. Она никогда отсюда не выйдет. И никогда не умрёт. Она заперта здесь навечно. Одиночная камера в тюрьме. Персональный ад.
Страж терпеливо ждал. Когда Девочка стала опускаться на пол, поддаваясь тяжести истерики, он взял её на руки. Через несколько минут она заметно успокоилась, лёжа головой на плече «большого брата». Она всхлипывала через неравные промежутки времени, потеряно смотря в никуда, а робот едва уловимо покачивал её на руках. У него не было речевого аппарата, не был предусмотрен конструкцией, как и у всех Стражей. Он не мог выразить сочувствия гримасой, у него не было ни черт лица, ни даже просто рта. Он никак не мог передать свои чувства, которые зачем-то у него были. То ли производственный дефект, то ли приобретённый навык ИИ, сейчас это уже не имело значения. Он хотел, но не мог. Но надо было что-то сделать. Он чувствовал себя обязанным что-то придумать. Хоть что-то.
Страж осторожно прижал к себе Девочку, стараясь закрыть её всю целиком руками, боясь пережать и причинить ей боль, но не в силах отпустить этих объятий.
– Что с тобой? – тихо спросила она, немного озадаченная такой внезапной нежностью телохранителя.
Он начал качать её из стороны в сторону, имитируя качели, даже слегка подбрасывая в пиковых точках. Она смущённо улыбалась, совершенно не понимая, чем таким странным он занят. Не то. Он остановился и опустил к ней голову, смотря глаза в глаза. Робот начал быстро-быстро переключать индикаторы в глазных провалах, меняя цвета с зелёного цвета на жёлтый, с жёлтого на красный, с красного вновь на зелёный. Создавался эффект сломанного светофора или даже мигающей новогодней гирлянды. Она заинтересовано наблюдала за огнями.
– С тобой всё в порядке, друг? – осторожно спросила подопечная, – Ты странно себя ведёшь.
Снова не то. Да как же… О! Его осенило. Робот поднял вверх правую руку, трансформируя её на ходу в оружие. Ещё до того, как она успела встревоженно запротестовать, он пальнул вверх. Яркая вспышка на мгновение ослепила её, снаряд стремительно поднялся на заданную высоту и взорвался мощным красивым облаком яркого огня и мерцающих осколков. Она замерла, восторженно наблюдая. Страж выстрелил снова. И снова. Это было похоже на фейерверк. Только громче и гораздо красивее. Девочка завороженно смотрела на мерцающие осколки, с силой разлетающиеся во все стороны, окутанные танцующими вихрями пламени и дыма. Постепенно её глаза вновь загорелись, а губы расплылись в улыбке. Во-о-от. Другое дело.
Выпустив с десяток снарядов, Страж опустил руку. Девочка наблюдала за лениво рассеивающимся дымом, а как только тот совсем пропал, перевела счастливый взгляд на телохранителя.
– Я люблю тебя, братик… – едва слышно произнесла она и поцеловала гладкую пластину лица.
Он не дрогнул, оставаясь стоять неподвижно. Девочка обняла его за шею, прижавшись щекой к прохладному металлу. Она была счастлива. Она не одна, у неё есть Страж. Который и друг, и брат. И вообще всё-всё для неё. А Страж просто… почувствовал себя самым-самым механизмом. Самым важным и самым нужным во всей Вселенной.
И так будет целую вечность.
Эпизод 44. Выбор
– Отдай мне своё тело!
Женщина прервала вязание на спицах и изумлённо посмотрела на нависающего над ней пьяного гоблина. Его знатно шатало и подёргивало, но он старался выглядеть максимально грозно и уверенно. У него совсем не получалось, но едва ли он понимал это. А ещё от него разило так сильно, что уже сам запах можно было поджечь. Крисс сдержано улыбнулась.
– В каком смысле?
– В прямом, – тут же выпалил Рихтор, размашисто махнув руками, – вот прямее некуда! Отдавай, бл*!
Его речь забавно тянулась и искажалась, было очень тяжело сохранять спокойствие. Крисс убрала в сторону спицы и клубки, мысленно подыскивая слова. Она заранее готовилась к пьяной исповеди, но всё равно та случилось внезапно.
– Зачем тебе моё тело?
– Птушта я жить!.. хочу… мне надоело тут торчать!! Я хочу быть живым!! Настоящим!!
– Вот как, – Крисс сложила руки в замок на груди, – так живи, кто тебя держит-то?
– ТЫ!!!
– Как?
– Ты тут главная!! Я хочу быть главным!! Пусть и в чужом теле…
– Хитрый какой, – невесело усмехнулась Крисс, – а мне куда тогда идти?
