Немец сидел на своем привычном месте, куря сигарету за сигаретой. Хозяйка Квартиры, прижимая к груди тряпичную зелёную куклу Рихтора, ютилась в уголке дивана. Она разглядывала куклу, которую когда-то давно сшила своими руками, и временами поглядывала на дверь в Подземелье. Прошло уже несколько месяцев с того момента как Зелёный ушёл, дело шло к полугодию, и с тех пор он не подал ни одного знака. Почему так долго? Винсент справился за месяц. Лилиан – где-то за четыре, здорово всех напугала своей внезапной пропажей. Макс пропал тогда на два с лишним месяца, но то и дело за дверью что-то гремело. Гоблин отсутствовал уже пятый. И ничего. Ни шума, ни странных знаков. Дверь была заперта изнутри, и Крисс не хотела туда соваться.
– Тебе необходимо отвлечься, – мягко проговорил Учёный, – с ним всё хорошо, дверь же на месте. Он слишком долго тянул с изменениями. Дел, очевидно, накопилось немало.
Она молча рефлекторно кивнула, продолжая тревожиться, как будто, не слыша собственный Разум. Макс коротко вздохнул, выкурив сигарету в одну затяжку. Как со стеной разговаривать. Он нахмурил брови и настойчиво продолжил «стучаться».
– Что самое тяжёлое в его отсутствие? Ты можешь это выделить?
Крисс повернула к немцу голову, смотря исподлобья. Макс терпеливо ждал, когда она наконец-то заговорит, но женщина мрачно сверлила его взглядом. Ей явно не хотелось это обсуждать. Особенно спустя столько времени. Тем не менее, Макс продолжил.
– Вероятно, ты привыкла, что он без конца болтает, отчего эта внезапная тишина оглушает? Ведь он говорил с тобой больше, чем любой другой из нас? Вы вместе просыпались, вместе ложились спать. Я прав?
Крисс едва заметно кивнула.
– И тебе страшно потерять его навсегда? Ведь он твой первый и единственный настоящий друг? И друг, и брат, и… в общем, у вас особая химия. Так?
Снова короткий кивок.
– И, конечно же, если с ним случится что-то фатальное, то вся вина будет лежать на тебе… с твоей точки зрения. Ведь это ты надавила на него авторитетом, чтобы он решал свои проблемы. Он не хотел, а ты вопреки всему заставила его. Всё верно?
Она опустила глаза на куклу. Весёлая зелёная морда светила глянцевыми жёлтыми глазами. Крисс уткнулась лицом в белую футболку, сжавшись всем телом в плотный комок. Макс прикусил язык и решил больше ничего не говорить. С одной стороны, он не сказал ничего нового или противоречивого. С другой – страх есть страх, и то, что немец прав в своих рассуждениях, никак не уменьшают этого. Поддерживать и сопереживать Макс не очень умел, даже обретя эмоции. Он привык решать поставленные задачи. Чётко. Точно. В срок. И принимать любые факты, как информацию для расчётов. А тут… Сейчас ей нужно нечто иное. Что-то чувственное, тонкое, эфемерное. Что-то такое, чем Зелёный раньше и занимался. Иногда Разум ощущал себя бесполезным и беспомощным. Как сейчас, например.
Он встал с кресла и подошёл к Крисс. Присев на корточки он положил обе руки ей на плечи, отчего те вздрогнули. Слова поддержки, вертящиеся на языке, звучали либо по-детски наивно, либо попросту были враньём. Поэтому он молча поцеловал женщину в макушку и ткнулся лбом в голову. Так он хотел дать знать, что он с ней, он рядом, и она не одна в этой беде.
– Всё будет хорошо, – не удержался он.
– Спасибо, – тихо ответила Хозяйка.
Весна выдалась тёплой. В этот вечер Гостиная была полна народу. Яркие напитки, интересные угощения, весёлая музыка. Крисс сидела по центру дивана, между Королём и Аристократом. Один запинаясь трещал, размашисто жестикулируя руками, второй – сдержанно улыбался, неспешно попивая чай из изящной фарфоровой кружки. Пират играла в карты с Библиотекарем, выигрывая у неё уже в третий раз. Макс умудрялся читать книгу во всём этом гаме. Шут и Шаман хоть и отсутствовали на мероприятии, но свет в «дверях» давал понять, что они дома. Хозяйка усталым взглядом оглядывала своих жильцов, всё ещё прижимая к себе тряпичную куклу гоблина.
Внезапный резкий скрип перекрыл собой весь шум. Тяжёлая кривая дверь в Подземелье ухнула о стену и из полумрака коридора вышел Шахтёр.
Все замерли от изумления. Узнать в этой персоне Рихтора получилось не сразу. Он стоял вполоборота в тени от плохо освещённого коридора шахты. У него был скорее человеческий облик, но с яркими не характерными для людей чертами: кожа была оливково-зелёного оттенка, уши достигали ладони в длину, да и в целом пропорции лица были крупными и выглядели немного карикатурными. Лохматая пыльная голова имела странную асимметричную прическу, очень короткую слева, и привычно длинную справа. Крупные жёлтые глаза, светились в пыли и темноте рудных шахт и презрительно оглядывали соседей.
– Дарова, уроды…
