– Разумеется, – Макс задумчиво запрокинул голову назад. – Например, я по прежнему полевой врач и лабораторный учёный. Этого у меня не отнять. Я, как и прежде, руководствуюсь принципами практичности и целесообразности, даже не смотря на некоторые резонансы с эмоциональной стороной. Стремлюсь к рационализаторству и оптимизации затрат, уменьшению энтропии вокруг себя…
– Короче, такой же душнила, – заключила Пират. – Ну, а ты, красавица?
– О, я как и раньше обожаю природу! – воодушевился Винсент. – Я могу бесконечно долго гулять по лесу и вдоль береговой линии, наслаждаться восходами и закатами, ливнями и снежными бурями. Жаль они у нас редки.
– Твоя суть в любви к природе?
– В любви к прекрасному, – улыбнулся Винс. – Я люблю музыку. Живую, уличную, душевную. Обожаю слушать щебет птиц ранним утром. Звонкий детский смех. Тягучие песни женщин, занятых домашним бытом. Я обожаю наблюдать за тем, как люди не покладая рук работают, превозмогая трудности, как помогают друг другу, учат новому. Как делают родным подарки. Скромные, но очень искренние.
– Разве это не её функции? – озадачился Макс.
– Её, – эльф опустил глаза, – Она есть Любовь. Но дитя не может делать это оттуда. Потому, часть её работы сейчас лежит на мне. Моя изначальная суть… в смирении… В принятии. В глубокой бархатной Печали, прохладной, как прозрачные воды бескрайнего моря. Конечно, это моя новая суть. Ведь Радость теперь у Лили.
– Значит в тебе больше нового, чем старого, – быстро сообразила Лилиан, заметив как поник эльф, – но что-то ещё старое есть же? Того, что только твоё?
– Ну… – спустя паузу продолжил Король, – Я по-прежнему менестрель, хоть и королевских кровей. Я, как и прежде, пою.
– Уже неплохо, – улыбнулась Лил.
– Ну, а ты?
– Я осталась собой, – она гордо задрала голову, – я люблю море, я люблю путешествия. Меня тянет в даль, за горизонт. Конечно, уже не так буйно как раньше, – она громко засмеялась, – годы не те, да и Лень становится. Но свобода. Не-е-ет, никому не отдам свою свободу! И вам не советую! Дурное это занятие.
– Удивительно то, что при всём это ты совершенно другая, – возразил Винсент.
– В Лилиан нет Агрессии, – ответил Макс, – потому и Страсть поутихла. Вся Агрессия переросла в облик Мии. Человеческая личность очень сложна, в ней огромное количество настроек. Порой одна переменная является решающей, а порой – не влияет ни на что. Здесь заранее не просчитать, только эмпирически можно выяснить.
Все молча согласились и на какое-то время затихли. Время никуда не торопилось, и друзья просто наслаждались обществом друг друга.
– А ведь когда-то нас было всего пятеро, – вдруг задумчиво произнес Макс, глядя на подошедший пирог в духовке.
– А ещё раньше – трое, – кивнула Пират.
Печь звякнула, сообщая о готовности блюда. И в этот же момент на Кухню зашёл Шахтёр. Он с мрачной, но спокойной физиономией двинулся к холодильнику, не обращая ни на кого внимания.
– Нас очень долго было трое, – повторила свою мысль Лилиан, – правда я плохо помню, чем мы там занимались.
– Бухали в основном, – буркнул Рихтор, достав, оглядев и почти сразу убрав на место банку пива, после чего он выключил пищащую духовку. – Доставать?
Немец молча кинул. «Гоблин» уверенно сунул в печь свою жуткую металлическую руку и вынул румяный и ароматный пирог, напоминающий квадратный каравай. Рих поставил пирог на кухонный стол.
– А ещё раньше был только я один, – тихо продолжил он.
– И чем вы занимались?
– Говорили.
– О чём?
– Обо всём, – Рихтор пошёл к выходу, – я видел, как она выросла. Буквально.
– Это довольно мило, – тихо сказала Лил.
– Пирог на всех? – уже стоя у двери спросил Шахтёр.
– Да, на девятерых.
– Я позову.
Зелёный человек вышел, оставив дверь на Кухню открытой. Соседи проводили его взглядом, молча радуясь, что он всё-таки вернулся домой.
Эпизод 48. Полукровка
– А, вот ты где?
Женщина вздрогнула от знакомого голоса и боязливо оглянулась. Она уже часа два сидела на Крыше, релаксируя на низкое закатное солнце. На пороге Серой двери стоял желтоглазый Рихтор, нерешительно топчась на месте. Он аккуратно закрыл за собой дверь, сделал пару неуверенных шагов и остановился.
– Войти можно вообще?..
Она оглядела его с ног до головы, такого непривычного и чужого, коротко кивнула и сразу отвернулась обратно. Шахтёр осторожно, стараясь не греметь обувью, прошёл к скамейке и сел на другой её конец, сохраняя дистанцию с женщиной. Они молча наблюдали за солнцем, ощущая напряжение в воздухе. Зелёный достал самокрутки и закурил, запахло плесенью и жжёными волосами. Он то и дело искоса поглядывал на подругу, укутанную в детский плед по самые уши, не решаясь начать разговор.
– Хотел рассказать, – начал он, поджимая губы, – чо там у меня происходило-то… Интересно?
Она опасливо глянула на его увесистую железную руку. Рих тяжело вздохнул и краем глаза заметил зелёный хвост тряпичной куклы, выглядывающий из складок пледа. Это его немного приободрило, он даже улыбнулся.
