Пять дней мы с мужем отдыхали в гостях неподалеку от Бергена. Я использовала это время для того, чтобы собрать подарки для пленных. Набрался большой узел, который я передала в Нюгордский лагерь. Часовой, стоящий около какого-то склада по дороге в лагерь, подозрительно смотрел на меня, когда я проходила мимо с большим узлом. Если бы ему пришло в голову окликнуть меня, то мне трудно было бы объяснить, кому я несу несколько десятков теплых носков, копченую селедку и два томика Горького.
Когда я передавала все это Полони, неожиданно появился эсэсовский офицер. Увидев меня, он строго спросил австрийца: «Что делает здесь эта женщина?» Тот немного растерялся, но затем ответил: «Она принесла мне кое-какие вещи из стирки». Эсэсовец подозрительно посмотрел на нас, пробурчал что-то и отошел.
Перед лагерем в Бергене усилена охрана. На заборах немцы развесили большие плакаты: «Воспрещается подходить к лагерной ограде, смотреть через нее».
На днях узнала, что в морском госпитале в Хагевике лежит испанец Мигуэль Варела. Он дрался во время гражданской войны в Испании на стороне республиканцев, а после победы франкистов пробрался в Норвегию. У него открылись старые раны, и уже более полутора лет он прикован к постели. Этому замечательному человеку я принесла свежих ягод и цветов. Он довольно хорошо говорит по-норвежски. Как ребенок, он радовался скорому выздоровлению.
Удалось установить связь с пленными, которых перевели из Оса в Фьелль. Я узнала, что каждый день в Берген приезжает почтальон из Фьелля. Уговорила его взять немного еды для военнопленных. В будущем, может быть, удастся передать побольше. Во всяком случае, хорошо уже то, что восстановлена ниточка, порванная в связи с отъездом пленных из Оса.
Позавчера поехала в Берген, но неудачно. Попала в самый разгар воздушной тревоги. Нас загнали в бомбоубежище, где мы прождали несколько часов. Это был ужасный день для Бергена. Англичане бомбили город, особенно портовую часть, где скопилось много немецких судов, а также Лаксевог, где строилась база подводных лодок (на строительстве работали русские пленные)[8].
Каждый день посещаю лагерь в Тесдале. Начальник охраны согласился передавать пищу пленным — конечно, при условии, что и ему будет перепадать что-нибудь вкусное. Вместе с нашими женщинами по вечерам носим продукты в лагерь. Очень устаю, путь неблизкий (16 километров туда и обратно), дорогу сейчас размыли осенние дожди. Зато усталость как рукой снимает, когда вижу радостные глаза переводчика Василия (до войны он был ветеринарным врачом), принимающего еду для своих товарищей. Он попросил у меня мою фотографию и потом рассказал, что пленные сделали рамочку и повесили фотографию в бараке. Меня, правда, это не столько тронуло, сколько испугало. Но Василий успокоил: если немцы спросят, кто это, то он ответит, что на фотографии его мать. Узнать же меня на фотографии нелегко: карточка старая, довоенная.
В Тесдале пленных немного, всего 15 человек. Немцы гоняют их на строительство мола в Осе. Нам уже удалось обеспечить их теплой одеждой перед наступающими холодами.
Часто вспоминаю о пленных, переведенных из Хаугснесса во Фьелль. Как-то они там? До Фьелля не так легко добраться.
Сегодня встретила Сюттера, австрийца, который был охранником в Хаугснесском лагере. Он привез мне привет от пленных во Фьелле и рассказал, в частности, что Вилли тяжело болен. Сюттер спросил меня: «Почему вы не навестите пленных в Фьелле? Они часто вспоминают вас и ждут». Я сказала, что это может быть опасно, так как во Фьелле много гестаповцев. Но Сюттер успокоил меня, сказав, что в лагере осталась только обычная охрана. Гестаповцев куда-то перевели.
Решила поехать во Фьелль в первую же субботу. Начну готовить посылки, нужно оповестить всех знакомых.
Ну вот, все обошлось почти благополучно. Поездка во Фьелль позади. Расскажу все по порядку.
Целую неделю я готовилась к этой поездке. Наши женщины — фру Твейт, Нелли, Моберг, Лепсе, Теньюм, Медос и другие — помогали мне. Отовсюду мне несли копченую рыбу, сардины, окорока, хлеб, теплые вещи. Набралось пять больших узлов. Деньги на мою поездку тоже были собраны сообща.
Рано утром 28 октября я добралась с попутной машиной в Берген. На пристани меня ожидал сюрприз. Человек, принимающий багаж, сказал, что для посещения Фьелля нужно специальное разрешение властей. Я долго плутала в огромном здании комендатуры, пока ко мне не подошла какая-то женщина и не спросила, что мне нужно. Я сказала, что хочу получить разрешение.
