От знакомых, у которых я остановилась, узнала, что в больнице на Парадисе находится несколько русских пленных. Сразу же поехала туда. Оставив чемодан с пакетами для пленных в табачном магазинчике, я пошла в больницу. В приемной обратилась к миловидной медицинской сестре и спросила, не могу ли я передать немного цветов и еды русским пленным. «Это категорически запрещено. Но можно сказать, что это для английского летчика, лежащего в той же палате». Немцы относятся к пленным англичанам иначе, чем к русским. Фридель — так звали эту сестру — помогла мне все устроить.
В Ос я вернулась с пустыми чемоданами, довольная, что поездка прошла удачно.
Пока все обходится хорошо с передачами пленным в Тесдале. Вахмистр Стевендаль почти никогда не отказывается передать в лагерь мои посылки — будь то книги или продовольствие. Он разрешил даже прийти в лагерь нашему парикмахеру и постричь пленных. Делалось это под большим секретом, так как после прихода немцев парикмахер «бастовал», не желая обслуживать оккупантов.
Сегодня пришлось пережить несколько неприятных минут. Я решилась вновь посетить больницу на Парадисе. Часовой пропустил меня, когда я сказала, что хочу повидать сестру Фридель. Правда, ее мне найти не удалось, зато в коридоре я увидела Ивана-большого. Я отдала ему все пакеты, а затем он провел меня в палату. Русские, их там было несколько человек, очень обрадовались мне, и через несколько минут я сидела в их тесном окружении. Вдруг я случайно посмотрела на дверь и оцепенела от испуга. В дверях стоял врач-немец в белом халате и в упор смотрел на меня. Я сказала себе: «Сегодня ты зашла слишком далеко». Резким голосом немец приказал пленным разойтись и обратился ко мне: «Следуйте за мной!» В воротах он спросил у часового: «К кому приходила эта дама?» — «Она спрашивала сестру Фридель», — испуганно ответил часовой, почуявший неладное. «Что вам нужно от сестры Фридель?» Я сказала первое пришедшее в голову: «Мне хотелось навестить больного унтер-офицера Винговича, которого я знаю по Осу». — «У нас в госпитале такого нет». — «Пусть господин врач великодушно простит меня. Я старая женщина и могла ошибиться. Возможно, Вингович в другом госпитале». Не знаю, поверил ли мне немец, или ему было не до меня, но он вскоре удалился, предварительно сделав выговор часовому.
Вернувшись домой, я сказала мужу, что с минуты на минуту нам нужно ждать гестапо. Я не уверена, что мое посещение больницы пройдет безнаказанно. Спали мы беспокойно. В третьем часу нас разбудил стук в дверь. На улице стояли шесть вооруженных немцев. Пока Рейнгольд открывал им дверь, я приготовилась к худшему. Я не боялась, нет, я только думала о том, как же теперь будет с помощью пленным. Двое немцев остались на улице, остальные вошли в дом. Мне, Рейнгольду и Якобу приказали спуститься в столовую. Тем временем гестаповцы начали обыск. Искали всюду: в подвале, на кухне. Постепенно я успокаивалась. Если бы они пришли за мной, то вряд ли тратили бы время на обыск. Но когда дошла очередь до комнаты Якоба, я действительно испугалась — за Якоба. Я вспомнила, что на днях он принес откуда-то автомат и спрятал его под своим матрацем. Я его уже несколько раз просила не хранить оружие дома. Но немцы, к счастью, были утомлены и делали обыск не особенно тщательно. После их ухода мы уже не спали и только думали о цели этого ночного визита.
Наутро все объяснилось. Немцы устроили массовую облаву на патриотов. До них дошли слухи о существовании в нашем городке сильной «милорговской» труппы. Но в лапы им попались немногие. Наши оказались проворнее и укрылись в горах.
В частности, немцам не удалось схватить руководителей — Мовинкеля Нильсена и Ивара Дюнгеланда. Дюнгеланд работал в конторе ленсманна[10] в нашем городке. С приходом немцев он не бросил этой должности, а использовал ее для помощи патриотам. Он снабжал необходимыми документами многих, вынужденных скрываться от оккупантов. Когда немцы заподозрили что-то неладное, то было уже поздно. В мае этого года Ивар скрылся в горах.
Вновь ходила в Тесдаль. Была отвратительная погода — дождь, слякоть, на небе ни звездочки. С трудом добралась до домика брата. Хотела попросить его проводить меня до лагеря. Еле достучалась, все двери и окна в домике были закрыты. Брат объяснил, что боится обыска. Во время облавы он был на волосок от смерти. Немцы окружили фабрику, где он работает, и открыли огонь из пулеметов и автоматов по окнам и дверям. «А куда ты собираешься в такую погоду, Мария?» — «В Тесдаль, к русским». — «Ты что, сошла с ума? Сейчас все дороги кишат гестаповцами!» Он предложил переночевать у него, но я отказалась. Пленные должны получить то, что я им несу.
В Тесдаль мне пришлось идти одной, брат не пошел со мной. Путешествие через лес было не из приятных. Ноги проваливались в грязи, тяжелый рюкзак оттягивал плечи, ветер грозил задушить слабое пламя «летучей мыши», моей верной спутницы во всех странствиях от дома до лагеря. Зато пленные получили мясо и лекарство.
