-- Ну что же, отправляйтесь в Россию и делайте, что велит Вам долг, -- сказал он вдруг повелительным, не допускавшим возражения тоном.
Я удивилась, но не рассердилась. Мне даже было приятно, что он так говорит. Я, никому ещё не подчинявшаяся, -- чувствовала, что послушаюсь его... И мне было приятно это послушание как контраст, как нечто новое, до сих пор чуждое моей самостоятельной натуре...
-- И знаете ли, что я вам скажу, мадмуазель, -- какая-то грустная нотка послышалась в его голосе. -- В Евангелии прекрасно сказано: "violenti rapiunt illud" {А diebus autem Iohannis Baptistae usque nunc regnum caelorum vim patitur et violenti rapiunt illud (Vulgatae, Matthew.ll:12); в русском переводе: "От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его" (Матфей, 11:12).}... то есть, это удел сильных. Надо уметь бороться и многое выносить в этой жизни. Будьте добры с людьми, не показывайте им своего страдания... они всё равно не поймут вас. -- Я дам вам ещё один совет -- выходите замуж. Вы слишком одиноки. Мужчина не может жить один, а женщина тем более...
-- Выйти замуж! -- вскричала я, возмущённая таким неожиданным советом.
-- Почему бы и нет? Мужчина -- вовсе не враг. Совместная жизнь с положительным человеком облегчит вас: общие интересы, взаимная поддержка много значит в этой жизни. И, когда вы встретите такого человека, который понравится вам, -- будьте осторожны, не говорите ему, что вы его любите, а ждите, пока он сам вам скажет. Надо быть осторожной...
-- Я не хочу замуж, -- упрямо возразила я.
-- Напрасно. Так лучше для вас. Повторяю, вы не созданы, чтобы жить одна... Вы где предполагаете жить по окончании курса? остаться здесь или в России?
-- Конечно, в России.
-- Так вот, и не надо вам терять связи с родиной. Непременно поезжайте... быть может, там вы встретите подходящего человека. Не падайте духом, будьте спокойны, горды перед людьми. Когда вернётесь, приходите ко мне сказать, как себя чувствуете.
Я взглянула на часы: стрелка подходила к половине одиннадцатого.
-- Мне пора ехать... Благодарю вас... Я... поеду в Россию.
Он проводил меня до ворот и, проходя мимо ложи консьержа, крикнул:
-- До свидания! Счастливого пути!
Дверь отворилась и закрылась за мною. Я пошла по тихой, пустынной улице успокоенная и немного озадаченная его неожиданным советом. Выйти замуж!
Как это ни странно может казаться, но я об этом ни разу не думала. Выйти замуж! Это значит полюбить. И одно новое соображение впервые пришло мне в голову: а ведь, в самом деле, -- я ещё никогда никого не любила, и меня ещё никто никогда не любил...
Некогда было.
До совершеннолетия я была так занята одною мыслию -- поступить на курсы, вечной борьбой с матерью, отстаивая каждый свой шаг от её самодурства и деспотизма, тщетно стараясь развивать сестёр, направить детские умы братьев к учению. А потом ---- там на курсах -- так была поглощена наукой, книгами, занятиями, занятиями без конца... Выработка миросозерцания, беспрерывные размышления и слёзы с товарками: "зачем живём, как надо жить", умственная жизнь Петербурга -- после провинции, казалось, била ключом и захватывала своим потоком... Было ли тут время думать о любви?
А тут ещё брак сестры. Это тихая, невидимая для посторонних глаз семейная драма, одной из причин которой была я, -- внушили мне такое недоверие, такую злобу к сильной половине рода человеческого, что я на курсах и не старалась попадать в студенческие кружки. Под гнётом сознания своей ошибки я с головой ушла в книги, стараясь забыться. Книги, написанные мужчинами, -- составляли моё избранное мужское общество, да несколько товарок -- женское. И я удивлялась только -- как другие влюбляются, выходят замуж, кокетничают, увлекаются...
Вот была охота! Да стоят ли мужчины того, чтобы мы кокетничали с ними, увлекали их, старались нравиться? И когда другие удивлялись на меня -- я удивлялась на них и пожимала плечами. И вдруг такой совет...
Однако, поздно! А завтра надо рано вставать и начать собираться...
17 марта.
Все эти дни бегала, разнося обратно книги, данные для прочтения, собиралась... и ещё надо было занять сто франков на дорогу -- денег не хватало.
Нерехта, 24 / 11 марта.
Первые лучи мартовского солнца начинали согревать Париж, когда я выехала из него. Двое суток на скором поезде, и я въехала в бесконечные снежные равнины моей родины...
Здравствуй, милая, дорогая, любимая! Впервые в жизни я так надолго рассталась с ней... и радость опять видеть родные места заставляла забывать, что меня в них ждало...
Как хорош весенний воздух...
Холодный, свежий -- он проникает в самую глубину легких и, кажется, освежает, оживляет всё существо... Снег блестит на солнце, какая прелесть! Этого не увидишь за границей... Кое-где проталины... Я радовалась всему -- даже грязи на улице...
Я проехала прямо в Нерехту, на могилу бабушки... В сенях нашего большого дома бросилась ко мне на шею верная Саша.
