Soyez heureux autant que j'ai ete malheureuse... Будьте же счастливы в той же мере, что я была несчастна... {По мнению Александра Дьяконова, в отличие от первых двух частей дневников, "Дневник русской женщины" писался сестрой как художественное произведение, предназначавшееся для публикации. В предисловии к изданию 1912 года он говорит: "Стремясь достичь наибольшей художественной выразительности, Е. А. пишет этот "Дневник" от начала и до конца в двух рукописях, неоднократно изменяет и дополняет повествование, переделывает заново многочисленные его эпизоды и пишет к ним варианты <...>. Кроме того, всё содержание "Дневника" -- в строгом соответствии с заранее составленным "планом". Этот "план" сохранился в бумагах писательницы -- и вот как обозначен в нём конец повествования:
"...Вопрос Анжелы, мой ответ. Ожидание 5 часов. Иду к нему. Разговор. Я ухожу и... не увижу его больше... никогда... никогда... Мне кажется, что всю меня отравили каким-то ядом. У меня нет больше сил жить. Иду в Брока. -- А знаете новость? monsieur Lenselet женится на родственнице д-ра Дрока... она очень его любит и ревнива страшно. Я ухожу. Мне больше ничего не остается, как умереть..."
И под датами 16, 17, 18 и 19-го января (1902 г.) именно так и написаны последние главы "Дневника русской женщины". Но даты здесь вымышлены, так как работа над второю рукописью -- художественно законченною -- идёт непрерывно с мая до последних чисел июля (ст. ст.), т. е. до самого отъезда автора из Парижа на каникулы. Будто предчувствуя роковую близость смерти, Е. А. спешит кончить свою книгу и пишет её с лихорадочным рвением, непрерывно, страстно, работая не только целыми днями, но иногда и ночью до рассвета. В бумагах покойной сохранилась записка, где аккуратно, на каждый день ведётся подсчёт написанным "окончательно" страницам, и сделано приблизительное вычисление полистно, устанавливающее, что книга будет в "15 с лишком печатных листов, если печатать in--8°"".}
I
{статья была опубликована посмертно}
Этому делу никогда не бывает конца. Я и теперь думаю о том же (о половом вопросе), и всё кажется, что нужно бы ещё много уяснить и прибавить. И это понятно, потому что дело такой огромной важности и новизны, а силы, без ложной скромности говоря, так слабы и несоответственны значительности предмета.
Поэтому я думаю, что всем надо работать, -- тем, кого это интересует сердечно, -- всем надо разрабатывать этот предмет по мере сил своих. Если каждый с личной точки зрения скажет искренно то, что он думает и чувствует об этом предмете, то многое тёмное уяснится, привычно ложно скрытое откроется, кажущееся странным по непривычности видеть это -- перестанет казаться таким. По счастливой случайности я, больше, чем другие, имел возможность обратить внимание общества на этот предмет. Надо, чтобы другие продолжали дело с разных сторон.
Л. Толстой.
За границей появилась недавно книга "О половом вопросе. Мысли Л.Н.Толстого, собранные В.Чертковым". В предисловии составитель заявляет, что "ответственность за порядок взаимного расположения должна лежать на нём одном, так как автор, высказывая эти мысли по различным поводам, вовсе не имел в виду их группировки когда-либо в одном сборнике, хотя и предоставил нам право распорядиться ими по нашему усмотрению".
И вот появилась книга, за которую Л. Н., в сущности, нисколько не ответствен, но которая, тем не менее, вызывает критику.
Она составлена преимущественно из ответов на частные письма, касающихся самых интимных сторон нашей жизни. По словам составителя, эти отрывки
К сожалению, составитель не обратил на это внимания. Его преклонение перед гением понятно и достойно всякого уважения, но именно оно-то и лишило его в данном случае критического чутья и помешало принять во внимание то соображение, что, как бы ни был велик авторитет -- всё же далеко не всё написанное им может и должно становиться достоянием публики.
Эти ответы, каждый в частности, быть может, неоценимый по благотворному влиянию, которое мог оказать совет, данный вовремя,
В каждой строчке так и чувствуется, что это было написано кому-то, по какому-то частному поводу, тогда как публика должна читать их как "мысли", независимо от их происхождения. Всякий, кто захочет отвечать на эту книгу, будет, без сомнения, в очень странном положении, но всё же её невозможно обойти молчанием.
Сущность взглядов Толстого на половой вопрос уже достаточно известна: брак не есть необходимость и является помехой религиозному служению Богу и людям; но если человек не имеет силы воздержаться -- то лучше вступить в брак, чем жить распутно.
Из этого логично вытекает проповедь о целомудрии в браке.
Мало того, Толстой идёт далее, и этот его взгляд, как малоизвестный, -- можно прочесть не без удивления:
