пись Дусэ и получил распоряжения от цензуры, а потом воз
действовал на свой комитет и, как всегда, при помощи своих
подлых интриг и поповской вкрадчивости, заставил его посту
пить по-своему.
— Пьеса, конечно, талантливая... Но нам всем показалось,
что ставить ее до такой степени опасно...
Мы оборвали эти соболезнования, попросив его отослать
нам нашу пьесу.
<...> Флобер? Да это нормандский дикарь *.
Альфонс * сказал мне на днях, что Эжен, тот, что проиграл
шестьдесят тысяч франков, сейчас хлопочет о месте и, веро
ятно, получит его. Какое же место наше правительство может
дать человеку, который был занят только карточной игрой и
проститутками? Место литературного цензора, обязанного су
дить о нравственности произведений, ставить штампы на
книги, благонравные с точки зрения Семьи, Религии, Порядка
и Собственности.
До сих пор еще не было таких богаделен для разорившихся
прожигателей жизни. А самое смешное — это то, что, поскольку
он почти буквально не способен, что называется, писать, его
жена — синий чулок, от которого несет провинциальной зат
хлостью, — будет вместо него прочитывать книги, составлять
донесения и заниматься постыдным, почти полицейским реме
слом в комиссии по сбору сведений!
<...> Я прочел, что в Мичигане выпал черный снег. От
этого можно с ума сойти — настоящий снег из мира Эдгара
По! < . . . >
585
лезни сердца с болезнью печени.
Постный обед у Пайв
бога переходим к астрономии. Некоторых из присутствующих
за столом эта наука сильно утешает и подбадривает. Нам ка
жется, что пространство — это странное утешение. Напротив,
бесконечность миров повергает нас в бесконечное недоумение.
Если в самом деле существует бесконечность, то что же такое
человек? Ничто! Представьте себе клеща-кровосмесителя,
клеща-преступника! < . . . >
Вот в какой обстановке Мария на этой неделе принимала
ребенка. Это было в верхней части бульвара Мадженты, в бара
ках, где живут самые жалкие бедняки Парижа (и кто же сдает
им эти бараки? Барон Джеймс Ротшильд!); роженица лежала
в одном из этих бараков, в комнате со стенами из рассохшихся
досок и с полом сплошь в дырах, откуда поминутно выскаки
вают крысы, — они вбегают и в дверь, стоит лишь ее приот
крыть, — это крысы бедняков, нахальные крысы: взбираясь па
стол, они уносят целый каравай хлеба, теребят край простыни
на кровати и при этом кусают за ноги спящих.
В комнате шестеро детей. Четверо старших спят на одной
кровати, и у них в ногах, которые они даже не могут вытя
нуть, стоит ящик, где лежат два самых маленьких. Муж — раз
носчик овощей, прежде живший безбедно, — мертвецки пьян
все время, пока жена его мучится родами. Жена лежит на со
ломенном тюфяке, такая же пьяная, как и муж; ее напоила
сидящая здесь приятельница, бывшая маркитантка, привыкшая
пить за двадцать пять лет походов и теперь пропивающая свою
маленькую пенсию. И в разгар родов, происходящих в этой
лачуге, в этой ужасной лачуге, какие бывают в цивилизованном
городе, обезьяна уличного шарманщика передразнивает родиль-
ницу-мегеру, пародируя ее крики и гневные ругательства, и
мочится через щель на спину храпящего мужа!
чувствоваться реакция против всеобщего избирательного права
586
и принципа демократии; некоторые умы уже видят путь к спа
сению будущего в порабощении черни благодетельной аристо
кратией духа.
Книги всегда, словно рок, тяготеют над нами. Предки наши
были сторонниками папы, и мы сами по природе своей ему со
чувствуем, мы не питаем ненависти к человеку только за то,
что он священник, и все же какая-то непреодолимая сила, не
зримо присутствующая в воздухе, заставляет нас писать книгу,
враждебную церкви *. Почему? Но разве когда пишешь, зна
ешь, почему ты пишешь?
Император мог бы быть прекрасным провидцем, если бы
у него была ясная голова!
У Маньи. — Сейчас главный поставщик идей у Маньи это
доктор Робен; он рассказывает о разных открытиях, кото
рые похожи на парадоксы, и касается то самых серьезных, то
самых мелких вопросов медицины. Сегодня вечером, поговорив
о мозге, он перешел к икрам и назвал их чистейшим продуктом
цивилизации, заметив, что их нет ни у дикарей, ни у деревен
ских почтальонов, потому что у этих людей процесс восста
новления — питание и сон — не возмещает затрату сил.
Какая жалость, какая потеря для всех, что такой умный
наблюдатель и физиолог не написал книги, из которой он рас
сказал нам сегодня вечером любопытнейший отрывок * о влия
нии легочных болезней на душевное состояние больного; ни
один врач не написал еще ни строчки для такой книги; она
должна быть посвящена медико-литературному исследованию
болезней печени, сердца, легких — органов, так тесно связан
ных и так близко соприкасающихся с чувствами и мыслями
больного, — всех резких изменений в душе, происходящих из-за
телесных недугов.
Сегодня вечером у принцессы мы впервые слышали об
