А.П. за год до своей смерти назначила Синицына своим душеприказчиком и дала все указания насчет похорон, панихид и пр. Он все исполнил в точности, расстроен был ужасно. Юлия Васильевна Волкова осталась ночевать с Нюшей в ночь после смерти. Оставался и Николай Васильевич. Ю.В. говорит, что он разрыдался, долго плакал и сказал: «Я мать потерял, больше, чем мать».
4 июня. Завтра Троица, месяц, как умерла Анна Петровна. И ни одной строчки нигде о ней не написали. Подлое и трусливое время, подлые и трусливые люди. Пожалуй, наше правительство было право, ссылая миллионы людей, сажая их за колючую проволоку, расстреливая. Люди были заведомо невиновны, но они могли стать виновными; выбирали людей со скрытой потенцией смелости. Для того, чтобы человека уничтожить, достаточно было этой скрытой потенции. Почему Сталин ненавидел Тито? Потому, что смелость и героизм Тито были налицо.
На гражданской панихиде все, начиная с Иогансона, ни разу не произнесли слова «Мир искусства», как остроумно заметил Розанов, заменяя участие А.П. в обществе «Мир искусства» причастием к синтетическому каучуку.
Накануне, в отсутствие Синицына, был выработан точный распорядок выступлений, и уже никому больше не разрешили говорить. Так, не смог сказать ни слова В.Я. Курбатов. Племянница А.П., Наталья Евгеньевна Григорьева, отнесла в ТАСС благодарность родных всем выразившим свое сочувствие. Эту благодарность в газетах не напечатали. В московских газетах даже не было сообщения о смерти Остроумовой-Лебедевой, самого крупного мастера по цветной гравюре в Европе.
Почему такое замалчиванье? Какая тому причина? Некультурность и трусость. Как бы чего не вышло. Подлость.
На гражданской панихиде у гроба стоял почетный караул. Люди сменялись. Среди последних четырех вышел пожилой, маленький, седой человечек в коричневой куртке, валенках. Когда пришел черед уходить, он встал на колени и земно поклонился Анне Петровне. По-человечески. И пошел, вытирая рукой глаза. Это был академический столяр, всю жизнь работавший для А.П.
9 июня. Никита рассказал мне московские слухи. Говорят, что Молотов и Булганин хотят столкнуть Хрущева. Оставить его министром земледелия, но убрать из секретарей партии. А кто такой Булганин?
Хрущев вызвал Капицу и спросил, как он смотрит на положение науки в СССР. На это Капица ответил: знает ли Хрущев, почему вымерли плезиозавры и прочие доисторические животные? Они вымерли потому, что у них при огромном теле были крошечные мозги. Такая же участь может постигнуть и СССР, если будут продолжать зажимать науку.
12 июня. Смотрела сегодня картину «Попрыгунья»[709] и была в конце потрясена до слез. Первая советская картина, так хорошо поставленная, где так хорошо и просто играют. Не играют, а живут. Одна для публики незаметная, но глупая натяжка. Гости, интеллигенты, причем Ольга Ивановна знакомится только с известными людьми, художники, писатели, музыканты – и эти воспитанные люди на даче, когда на них никто не смотрит, начинают есть руками, засовывают огромные бутерброды с икрой и т. д. Нехорошо.
14 июня. На этих днях двух старших сыновей нашей молочницы, комсомольцев, командировали в город, в распоряжение милиции для устройства облавы на «стиляг», проституток, молодых людей без определенных занятий.
Им был дан участок от Кузнечного переулка по Владимирскому до Аничкова моста по Невскому, как говорят – самый центр проституции.
Было много милиционеров, одетых в штатское.
Стиляги – юноши, носящие узкие, короткие, выше щиколотки, брюки, пиджак другого цвета. Особые галстуки, капроновые носки. У них длинные волосы, зачесанные особым способом назад, образуя сзади торчащий пучок. Таких красавцев вели в штаб и тут же обстригали волосы.
Совсем по принципу Петра Великого.
Обыскивали всех. У многих молодых людей находили ножи, тех направляли на Дворцовую площадь в главную милицию. Отбирали записные книжки, где находили всякие записи о похождениях в Мраморном зале Кировского дворца культуры[710], славящегося своими нравами.
У всех толстые записные книжки в заднем кармане брюк! (Что за глупость.)
У проституток тоже особые прически, арестовали двух полковников, гулявших с девками.
Я нахожу, что давно пора завести казенные публичные дома. Есть спрос, есть и предложение.
Мы как-то шли с Соней по Невскому, нас перегнала молодая пара. «Вот смотри, бабушка, это стиляги».
На нем были короткие ярко-синие брючки и бежевый пиджак. Брючки из плохой и тонкой материи морщились на ходу, вид был довольно жалкий.
Одним словом, принялись искоренять разврат и разложение молодежи. А разложение сверху донизу. Хотя, впрочем, это я напрасно клевещу. Например, в Сонином классе какие хорошие и воспитанные мальчики.
