17 сентября. Вася уехал 15-го. В первый раз за 15 лет мы мирно пожили с ним вместе, много говорили, я старалась хорошо его кормить, днем он отдыхал, принимал гомеопатические лекарства от болей в сердце, успокоился и отдохнул. У него много от Юрия Александровича, но он мягче, человечнее. Он человек с шорами, составит себе мнение о ком или о чем-нибудь, ни на чем не основанное, и стоит на своем. Ругал всячески Нору, жену Алеши Бонч-Бруевича: и скупая-то она, и скучная, и бедный Алеша… Затем выясняется, что у них живут уже чуть ли не со смерти Александры Алексеевны две старые тетки Алеши. Я даже рассердилась: «Как же ты можешь говорить о Нориной скупости? Если бы она захотела, она бы выжила теток из дому в два счета. Наталья Васильевна поместила в дом хроников тетю Машу Тургеневу, заменившую Алексею Николаевичу мать, когда умерла Александра Леонтьевна, подарившую ему какое-то свое небольшое имение. Я познакомилась с ней еще на Ждановке. В Детском она была уже очень стара, к гостям ее не выпускали, жила в загоне и умерла в доме инвалидов! Когда Мария Дмитриевна Шостакович вышла замуж за Всеволода Константиновича Фредерикса, она тотчас же выселила всегда жившую с ним его сестру. А ты укоряешь Нору в еврейской скупости! Стыдно».
Услыхав эти примеры, Вася, по-видимому, устыдился, он этого не знал или забыл. Как можно так поверхностно судить о людях, о хорошем человеке!
Алеше с ней скучно! А вчера Алеша, провожавший Васю на вокзале, рассказывал, как они с Норой ездили летом на своей машине на Карпаты.
Если бы ему было уж так с ней скучно, он сумел бы отделаться от общества жены, как это делал его отец. Кстати, Нора подарила Васе еще в прошлом году прекрасные швейцарские часы!
Тетя Маша очень любила Софью Исааковну. По ее совету С.И. не отпустила Марианну за границу с Толстыми в 18-м году.
На радость или на горе?
24 сентября. Сейчас мне звонила Наталья Федоровна Шишмарева. Она только что была у Елены Ивановны. По ее мнению, Елена Ивановна умирает. Как быстро пошло разрушение. Может быть, лечение по методу Качугина еще усугубило, ускорило уничтожение. Как ее жаль, и никого-то близкого! Она очень замкнута, и, как говорит Наталья Федоровна, знающая ее с детства, она всегда была такая. Княгине было очень тяжело с ней. Почему, например, она всегда скрывала свое свойство с Шишмаревыми? Она никогда не говорила о том, что мать ее вторым браком была за Ф.Ф. Шишмаревым, я это узнала от Андрея Романовича Дид[е]рихса, еще когда мы жили в Детском, но, конечно, ничего у нее не спрашивала. Мне всегда казалось, что и современная жизнь (т. е. условия жизни), и работа ей не под силу, «über diе Kraft»[882]. Она ведь и в блокаду бесстрашно работала, надрывая свои силы. А отдыха было так мало.
И если она ошибалась на пути, Бог простит, а я уже давным-давно простила.
11 октября. Вернулась с похорон Елены Ивановны. Она умерла 8-го, был удар, и смерть последовала мгновенно. Вскрытие обнаружило метастазы и в голове, и в легких…
Вася перед отъездом был у нее, и вид ее и взгляд, идущий мимо него, произвели на него очень тяжелое впечатление. Но тогда голова у нее была совершенно ясная; позже началось помутнение рассудка. Она всех узнавала, но разговор был полон каких-то несуразных фантазий. Переходила на английский язык, который был для нее почти родной, благодаря Miss Violett Robets, воспитавшей ее с раннего детства. Уехала она в Англию, кажется, в 29-м году.
Мы много говорили о ней с Натальей Федоровной Шишмаревой. Странный она была человек, во многом сама себе портившая жизнь своей скрытностью. Она не допускала ни меня, ни Ксению до знакомства с Шишмаревыми, чтобы, Боже упаси, мы не узнали какие-то подробности жизни ее родных. Шишмарев-то уж наверно был лучше Плена, который за развод с ним матери Елены Ивановны взял огромные деньги, и княгиня Анна Александровна Имеретинская называла его авантюристом и очень дружила с Шишмаревыми. Мать Елены Ивановны не была ею усыновлена, но воспитывалась на правах дочери.
Нелегко жилось Елене Ивановне, и увлечения ее были какие-то нелепые и всегда неудачные. Да, бедняга, и такая ужасная болезнь.
Человек создает ракеты, луну, которая носится как чумовая вокруг нашей землишки на зависть всем соседям[883], а вот рака лечить не доберутся.
Получила от Васи первое хорошее человеческое письмо. Он пишет: «Мое месячное пребывание бок о бок с тобой произвело на меня огромное впечатление и оставило неизгладимый след на долгие годы. Со времени наших двух поездок в Суногу мы никогда не были вместе и, хотя и жили под одной крышей, были всегда разобщены Наташей. Только по прошествии многих лет видишь подлинную цену вещам, событиям и людям»[884]. Наконец.
