Ушла молодость, здоровье, ушла жизнь человека способного, талантливого. Но такова судьба».
Когда я прочла эту справку, такую чудовищно циничную, я вчуже заплакала. Нету сил. И ведь таких реабилитаций
Недоразумение, извините.
А «Humanité»[888] пишет о терроре в Алжире! Тоже подхалимы. Своего мнения нет, l’argent de Moscou[889].
14 декабря. Тяжело на сердце. Ощущение, что Соня умерла для меня. Я ее потеряла совсем. Умерла. Она из другой породы – бессердечной, лживой и нечестной. И как происходят эти превращения? Была хорошим, нежным ребенком.
И вдруг чужой враждебный человек с другого полюса.
Надо это пережить, ведь ничего не сделаешь. И она не понимает, что губит свою судьбу, свое будущее, без меня она останется нищей, без образования. Страшно.
Умерла.
Надо забыть, забыть совсем.
Давно еще, когда жили в Детском, на вокзале около меня села женщина в ожидании поезда и сказала: «Вот, милая, и хочу умереть, да не умирается». Так и я. Хочу забыть, да не забывается.
15 декабря. Попалась в руки: 1. брошюра Николая Ивановича Савина «Волнения крепостных в вотчинах Барышниковых Дорогобужского у. Смоленской г.». С дружеской надписью моей матери. Савин очень дружил с Соколовым-Микитовым. Он расстрелян нашими во время войны. В Дорогобуже. 2. Есть две записные книжки А.О. Старчакова[890] – расстрелян в 1937 году. 3. Есть автограф Н.А., расстрелян в –? 4. Автографы на книгах К.К. Кузьмина-Караваева (Тверского) – по-видимому, тоже расстрелян. Это страшно. И какие все люди-то. 5. Да, еще автограф Гумилева.
Упокой, Господи.
Non veder, non sentir, esser di sasso.
21 декабря. В квартиру Мар. Митр. вернулся к родителям юноша, Витя Яковлев, попавший в банду и сосланный на 15 лет; работавший на шахте и за хорошее поведение и работу отпущенный до срока. Мар. Митр. в его детстве много с ним занималась.
Он ей рассказал, что, когда Жуков был смещен, рабочие всех шахт Донбасса три дня бастовали. Выслали войска. Они сказали начальству: «Ваших войск нам не надо. Мы ничего не сделали плохого, но работать не будем. А если вы пустите в ход силу, вам же хуже будет».
Это замечательно. Не то что интеллигенция.
23 декабря. Вчера мне минуло 78 лет. Вот уж зажилась, так зажилась. Господь Бог дает мне силы, чтобы повидаться с братьями.
Мне не хотелось оставаться дома в чуждой мне атмосфере, и я позвонила накануне Елизавете Петровне Якуниной, что приду к ней днем. Она одна из всех знакомых знает, что это мой день рождения.
С утра поехала в Гавань к Елене Михайловне Тагер прочесть ей конец моей статьи о кукольном театре. С Еленой Михайловной всегда интересно, столько она пережила на своем веку и сохранила живую душу и живой ум. Езды туда на автобусах и троллейбусах около часу.
Потом купила вина, сладостей и отвела душу у Елизаветы Петровны. Она, бедная, из-за своего полиартрита почти не выходит на улицу. Но друзья и знакомые ее не забывают.
12 января. В конце декабря меня вызвали в ОВИР[891] и сообщили, что мне отказано в разрешении ехать за границу. Четыре месяца думали. Почему, за что? Им здесь неизвестно. Решает Москва.
Меня словно в прорубь сбросили и воды надо мной сомкнулись. Солнце померкло, свет погас.
Долго я не могла прийти в себя. Пошла советоваться с Никитой Толстым. У него был товарищ, у которого знакомая хлопотала о поездке. Ей дважды отказывали, и все-таки она добилась своего.
Пошла в ОВИР посоветоваться, куда обращаться? – Или к министру внутренних дел, или иностранных дел, или к Председателю Президиума Верховного Совета!
Это чтобы съездить месяца на два, на три в Швейцарию, обращаться чуть ли не к президенту республики! Вот что значит железный занавес, страшно выпустить древнюю старуху повидаться с двумя стариками.
Два дня сочиняла письмо Ворошилову, вчера отослала.
Советуют написать еще Фурцевой, которая, по слухам, dans les bonnes grâces[892] Хрущева.
Буду всем писать, лишь бы повидаться.
И вдруг сюрприз к Новому году. Закончив статью о кукольном театре, направилась в собес (социальное обеспечение) выяснить дело с пенсией.
За этот год, благодаря «Венецианским близнецам», у меня выходит по 1000 рублей в месяц, и я надеялась, что могу получить около 600 рублей пенсии в месяц. Оказалось, не тут-то было. Стаж у меня есть, но заработок по договорам, «гонорар», не считается. Если бы я была членом Союза писателей, то «гонорар» считался бы заработком, а так как я не член Союза, то мне могут дать только 300 рублей по старости.
Можно ли выдумать больший Nonsens!
