7 марта. На днях, несмотря на болезнь, ездила в Госиздат, где мне причитаются какие-то деньги за письма Стендаля, которые печатать не будут. Я высказала Трескунову мое сожаление, находя, что письма очень интересные, можно бы выбрать хотя бы касающиеся литературы. «Таких писем очень мало, а зачем нам печатать какие-то письма из Вильны о снабжении армии, или письма к портному, или письмо к барону Маресту, в котором он предлагает ему свою бывшую любовницу. Мы этим только дискредитируем Стендаля в глазах советского читателя».
И вот Михаил Соломонович Трескунов причесывает бедного Стендаля по советской моде и в таком неузнаваемом виде пускает в обращение. «Poveretto!»[389] Как подписывается Стендаль под одним из своих писем.
12 марта. Сегодня хохотала до слез, одна в своей комнате.
Сегодня «выбора́». Уже два месяца, а может быть, и больше, ведется агитация, организуются агитпункты, агитаторы ходят по квартирам.
У нас это все военные из школы, или, вернее, курсов МВД, молодые люди с голубыми выпушками. К ним обращаются со всякими нуждами, и, говорят, перед выборами эти просьбы выполняются.
Я вчера позвонила управдому, что больна и идти голосовать не могу. «Не беспокойтесь, Любовь Васильевна, к вам придут». И вот пришли двое военных (МВД), один, попроще, держал в руках ящик, обтянутый красной материей, другой – офицер с смазливым полным лицом. Они меня как-то очень торжественно приветствовали, назвав по имени и отчеству, и один из них подал мне два листика: на белом стояло имя Н.С. Тихонова, на другом, голубом, Материковой, ткачихи, депутата в Совет Национальностей. Оба они стояли у моей кровати и смотрели, приятно улыбаясь, на то, что я буду делать. Я сложила бумажки и опустила в щелочку красного ящика. Молодые люди пожелали мне скорейшего выздоровления и удалились. Тайное голосование!! Я хохотала до слез.
Вечером у меня была Александра Васильевна Щекатихина. Я ее очень люблю. Наивность ее безгранична.
Она пошла сегодня голосовать. Ей тоже дали два листка, и когда она вошла в зал с урнами, дежурная девица указала ей на кабинки, занавешенные красными тряпками. Она вошла в кабинку, думая, что там будет список других намеченных депутатов. Ничего там не найдя, А.В. подошла к барышне с вопросом: а где же остальные? Барышня обиженно ответила, что имена депутатов напечатаны на листах. Сконфуженная А.В. сказала: «Ну хорошо, чтобы никому не было обидно, я опущу их в разные урны!» (Там стояло 2 ящика.) Я страшно смеялась над ее наивностью. Она рассказала об этом сыну. Славик спросил: «Ты, может быть, еще что-нибудь сказала?» – «Нет, больше ничего». К счастью. Умора. Все улицы в флагах, иллюминованы!
А позже заехала М.В. Юдина. Душечка. Я страшно была тронута. Я пропустила три ее концерта. А ее концерты – мое единственное счастье. Конечно, я ничего так не люблю, как хорошую музыку и в очень хорошем исполнении.
Я ее спросила, как ей нравится последнее произведение Шостаковича. «Ну что же тут может нравиться, его заставили так писать, он не мог бороться». Софья Васильевна очень довольна, счастлива; она не понимает, чего это ему стоило («Леса»)[390].
М.В. очень переутомлена, плохо себя чувствует. Была в легком пальто, но похвасталась, что наконец купила себе туфли для улицы. «Вам нужны черные, для концертов». – «Все это говорят, но это в будущем. Эти туфли – первая ласточка». А играет она чуть что не в босоножках.
15 марта. Только в деревне и говорят по-русски. Письмо Кате Пашниковой от матери: «От Ани было письмо давно, когда она вышла замуж, а от зятя Васи два. Еще не отписывали, не ладили отписывать. Все еще не верю, что она вышла замуж. Теперь видим, что в быль пошло. Когда я получила от нее письмо, без счету раз принималась читать и все плакала, что такую даль надумала ийти… Ну, Катя, и прими нового зятя как за меня и не бесчести, ухаживай за ним и пожалей Аню на чужой стороне».
Вот он, le vrai grand monde[391].
Катина сестра Нюра вышла замуж за парня с Кубани, город Георгиевск.
21 марта. Мой крест невероятно тяжел. Наташа в бешеной злобе на Васю и на Юрия срывает эту злобу на мне. По ее словам, я виновата во всем, я разрушила их семью!?
8-го я получила из Гослитиздата 2000 рублей, половину причитающихся мне денег за письма Стендаля (последние 40 %). К следующему вечеру у меня осталось 400 рублей, заплатила долг Наташи и детей, и за это Наташа заявила, чтобы я больше не вмешивалась в воспитание детей,
А сама сегодня дома не ночевала, вернулась в 12 часов дня, затем ушла в кинематограф, а в 9 опять исчезла, и может быть, на всю ночь. Т. к. Соне запрещено ко мне входить, то Наташа с ней занималась и никак не могла решить задачу. Звонила всем знакомым и так и не <справилась>.
На Сонечку страшно смотреть, такая она бледненькая, перепуганная.
Какая подлая женщина! И, главное, злая. (Соне 11 лет.)
