- Понимаю, - ответил Славик, - но проверить все же нужно. Где она держала обычно лекарства?
- Вон в том шкафу.
Проверив все для вида, Славик взял в руки так удачно лежавший рядом мобильный телефон и уже нашел то, что было нужно.
- А это еще зачем, - спросила обеспокоенно Лидия, впервые проявив хоть какую-то эмоцию.
- Надо же историю поиска проверить, вдруг она этот препарат где-то заказала, - все так же спокойно отвечал Славик, хотя от увиденной мельком переписки его просто трясло. Переслав все на свою почту, он отложил телефон, - все, что надо я уже нашел. К вам только один вопрос – вы что, действительно вот так же хладнокровно уничтожали предсмертную записку и стирали все сообщения?
И тут маска невозмутимого спокойствия Лидии дала трещину. Лицо ее исказилось, как от невыносимой боли, она осела на диван и зарыдала. Только Славик шагнул к ней, чтобы успокоить, как сквозь вой и причитания разобрал, что она говорит. Появившееся было сочувствие тут же испарилось.
- Позор какой! Теперь все бросить придется, уехать, начинать все с самого начала. Чтобы пальцем не показывали. Чтобы за спиной не шептались. А эта дура романтичная – сама во всем виновата! Стыд-то какой… - остальные слова потонули в завываниях, перемежавшихся с икотой.
- Я просто ушел, - рассказывал мне Славик, - Не смог ей ничего на это ответить. Даже смотреть на нее было неприятно. Теперь поеду этого кабана искать.
- Ты о ком? – не сразу поняла я.
- Ты что, в своих «видениях» этого Семена не видела? Там же натурально – боров!
- О, точно! Как ты его удачно охарактеризовал.
И Славик отключился. Уже поздно вечером, когда я ложилась спать, пришло сообщение от Славика: «Завтра приеду и все расскажу. Все это так сразу и не переваришь».
Утром он приехал, как и обещал. Какой-то мрачный и помятый. Видеть его таким было немного непривычно. А то, что он рассказал, просто обескураживало.
- Когда мы к нему приехали, он, слушая нас продолжал пить пиво и смотреть какую-то глупую передачу. Даже не понял, почему мы приехали. Нажаловалась, говорит, ума у нее как у дошкольницы. Только когда ему распечатки переписки показали, да наручники на нем защелкнули, понял, что все серьезно. Он ведь в тот вечер напился и столько всего Милане понаписал – все мечтал, как потратит ее деньги, а она уже… На допросе вообще цирк устроил – делился с нами своей жизненной философией.
- Я так думаю, - сидел Семен перед Славиком, вальяжно откинувшись на спинку стула, - те, кто много зарабатывают, должны делиться. С теми, кто этого по каким-то причинам делать не может. Вот что эта идиотка сопливая устроила? Ведь не обеднели бы они с мамашей. И человека хорошего бы осчастливили. А она чего…
- То есть вы подтверждаете, что шантажировали потерпевшую некими фото и видеоматериалами? – строго спросил Славик.
- А я этого никогда не отрицал. Только попробовал – выгорит-не выгорит. А она сразу в крайности. Сразу видно – незрелая личность. Вот зачем вообще таким деньги? На что они их будут тратить? На глупости какие-то. Тратила на каких-то бездарей, начинающим авторам безвозмездно помогала. Меценатство осталось в далеком прошлом, сейчас это не актуально.
- И на что же, по-вашему, нужно деньги тратить? – спросил Славик, едва сдерживая отвращение.
- На красивую жизнь. На тусовки, клубы, бары. Чтобы жить, как в последний день. Чтобы не жалеть ни о чем, - расплылся в мечтательной улыбке Семен.
- По вам и так видно, что вы ни о чем не жалеете. И даже не раскаиваетесь, - холодно процедил Славик.
- А я-то тут причем? – тут же взвился Семен.
- Это ее проблемы – прямо так и сказал. Вот ведь урод, - негодовал Славик, - Но теперь он понесет заслуженное наказание. И все благодаря тебе.
- Вам бы, молодые люди, детективное агентство свое открыть, - сказал проходивший мимо Сергей Петрович.
- А на государственной службе что же, никак нельзя пользу приносить? – удивился Славик.
- Может, конечно, и можно. Но в рапорте особо не напишешь, что мол, показания были получены путем общения с духом потерпевшей…
Мы дружно засмеялись столь удачной шутке, но в глазах Славика мелькнуло нечто, говорящее, что об этом он еще подумает. Обязательно подумает.
Расправа над ведьмой.
Она явно была красивой. Когда-то. До того, как попасть ко мне на стол. Черные густые брови вразлет. Длинные иссиня-черные волосы, теперь уже как-попало обрезанные с одной стороны - чтобы удобнее было работать с зияющей чуть повыше виска раной…
Вместо глаза тоже была пустота. Я все никак не решалась приступить – все смотрела на нее и силилась понять – кто ее так, за что… Ведь она такая молодая. Почти ребенок.
Да и странность одна не давала покоя – привезли ее из больницы, где врачи тщетно боролись за ее жизнь больше суток, а в руке она сжимала небольшой блокнот просто мертвой хваткой (да, не очень уместный каламбур для подобной ситуации).
Я все смотрела на нее и смотрела, даже краем глаза заметила легкую рябь – будто ее дух вот-вот появится рядом, как вдруг дверь резко распахнулась и в кабинет зашел Сергей Петрович.
- О! Вот уж не думал, что ее к нам привезут, - сказал он вместо приветствия.
