— По правде говоря, я правительству не завидую, — сказал большерукий. — Сами понимаете, ситуация весьма затруднительная. Если не привлекать молодых офицеров и призывников, мы скатимся к анархии. Отдельные случаи, происходящие время от времени, — это цена, которую приходится платить.
— Что с ними, с этими господами? — спросил Аревало. — Все толкуют об отдельных случаях.
Джими объяснил:
— Вчера вечером они слушали сообщение министерства. В нем говорилось, что ситуация полностью контролируется, если не считать отдельных случаев.
— Чего вам еще? Я замечаю теперь, что тон у них более достойный, и это ободряет, — настаивал большерукий.
Из цветочного магазина принесли венок.
— Что написано на ленте? — спросил Данте.
— «От мальчиков», — ответил Рей. — По-моему, этими двумя словами все сказано.
— А не подумают ли, что это венок от молодых людей? — спросил Джими.
— Было бы недурно, — отозвался Рей. — А что, по-твоему, мы не мальчики?
— Некоторые старики, — стал объяснять остролицый, — ни капельки не остерегаются. Прямо-таки провоцируют.
— Те, кто провоцирует, — это агенты-провокаторы, нанятые за плату «Молодыми турками», — уверенно сказал Данте.
— Вы так полагаете? — спросил остролицый. — Неужто заплатили старику, который приставал к школьницам в Кабальито?
Большерукий его поддержал:
— Надо признать, что в последнее время ширится волна старческой преступности. Мы ежедневно читаем об этом.
— Лживая выдумка, чтобы будоражить народ, — возмутился Данте.
— Надо быть в разговоре поосторожней, — прошептал Видалю Джими. — Ты знаешь этого большерукого? Я не знаю ни его, ни того, другого. Скорее всего это два продавшихся старика, и они в сговоре с юнцами. Лучше держаться подальше.
— Как подумаю, что я мог пойти с Нестором на стадион… — вздохнул Видаль.
— Ты спасся от гибели, — сказал Джими.
— Возможно, вдвоем мы бы отбились и в этот час Нестор был бы жив.
— А возможно, нам пришлось бы совершать бдение у двух покойников.
— Я и не знал, что тебя так интересует футбол, — сказал Аревало.
— Не то чтобы интересует, — объяснил Видаль, ощущая свою значительность, — но так как сын Нестора поручил ему меня пригласить…
— Поручил тебя пригласить? — переспросил Аревало.
— Ого! — воскликнул Джими.
— А в чем дело? — спросил Видаль.
— Да ни в чем, — заверил Джими.
— Не думаете же вы, что на меня донесли как на старика?
— Какой вздор! — возмутился Аревало.
— Я тоже думаю, что нет, — сказал Видаль, — но с нынешней молодежью ни в чем нельзя быть уверенным. Если человека шестидесяти лет называют старцем…
— Еще хуже те девчонки, — подхватил Джими, эта тема его развеселила, — которые толкуют тебе о своем дружке и говорят: он уже старый, ему целых тридцать лет.
— Нет, я не шучу. Ответьте мне: по-вашему, я у них на примете?
— Что это тебе пришло в голову? — удивился Аревало.
— Знаешь, будь я на твоем месте, я бы ох как остерегался, — посоветовал Джими.
— Само собой, — согласился Аревало. — Из осторожности.
Видаль недоверчиво посмотрел на него.
— Все же лучше, чтобы тебя не схватили неожиданно, — пояснил свою мысль Джими.
— Фу ты, Господи! — пробормотал Видаль. — Голова болит. Есть у кого-нибудь аспирин?
— Наверно, в комнате Нестора найдется, — сказал Рей, поднимаясь.
— Нет, нет, — остановил его Джими. — Его таблетки могут принести несчастье. Вы обратили внимание на юнцов? Они то и дело выглядывают наружу.
— Как будто нервничают, — сказал Данте.
— Да нет, просто им скучно, — возразил Аревало.
«Это я нервничаю», — подумал Видаль. У него болела голова, от запаха керосина с эвкалиптом становилось нехорошо. «Ноги просто ледяные», — сказал он себе. Чтобы уберечь его от несчастья, Джими лишает его аспирина, принадлежавшего покойному. Ну понятно, у Джими голова не болит. Видалю ужасно захотелось уйти отсюда, побыть одному, подышать ночным воздухом, пройти пешком несколько кварталов. «Только чтобы меня не спрашивали, куда я иду. Только чтобы никто меня не сопровождал». Большерукий господин и другой, остролицый (Видалю сказали, что у обоих фамилия Куэнка), опять подошли к их группе. Видаль встал… Друзья посмотрели ему вслед, но ничего не спросили — наверняка сочли достаточным поводом присутствие незнакомых людей.
