— Магистр Маддердин, не будем обманывать себя, пройдут целые недели, прежде чем совет, выслушав стороны и проведя расследование, что-либо объявит.
— Или и не объявит, — вставил Крумм.
— В нашу пользу.
— Или не в нашу, — снова отозвался Крумм.
— А нам нужны решения немедленно, потому что, если можно провести медицинское сравнение, то вызванная болезнью боль терзает нас сейчас, и лекарство, эту боль утоляющее, нужно нам немедленно, а данное через несколько месяцев пригодится нам, как мертвому припарка…
Действительно, я знал, что городские советы, не только, впрочем, в Вейльбурге, часто старались не торопиться с вынесением приговоров, надеясь во многих случаях, что дело разрешится само собой, прежде чем придется принимать решение.
— В чем вы обвиняете Баума? — спросил я.
— Он начал продавать сироп, — пояснил Пуффмейстер, — о котором лживо заявляет, что он лечит кашлюху!
— Баум говорил, что этот сироп лечит болезнь? — Я внимательно посмотрел на медика. — Вы лично слышали это из его уст?
Пуффмейстер замялся, смутился и растерялся.
— Сам-то он так не говорил, — неохотно пояснил он. — Но его зазывалы так кричат на улицах.
— И никто теперь не хочет приходить к нам за советом. И не покупает лекарств, которые мы сами приготовили! — развел руками Крумм.
— А эти ваши лекарства лечат? — спросил я.
— Всякое лекарство лечит, — с серьезностью ответил Крумм. — Если не то, что должно лечить, то уж точно что-нибудь другое.
— Верно, — ответил я. — Но лечат ли они кашлюху?
Пуффмейстер почесал щеку и беспокойно зыркнул. Очевидно, ему не очень улыбалось говорить правду, и он немного боялся солгать.
— Мы еще слишком мало знаем о последствиях длительного лечения, чтобы могли дать исчерпывающий ответ, — наконец гладко выкрутился он.
— То есть не лечат, — заключил я и поднял руку, когда медик хотел что-то ответить. — Значит, вы квиты, потому что сироп Баума тоже саму болезнь не лечит, но, как мне донесли, по крайней мере, смягчает кашель и уменьшает боль.
— А теперь он вдобавок начал продавать напиток в своей аптеке, — развел руками Пуффмейстер.
— Напиток, — повторил я и тут же вспомнил разговор с аптекарем.
— Как будто аптека — это какая-то винная лавка. Захудалый трактир, — рыкнул Крумм.
— Назвал он ее «Вкусная вода Баума», и в эту жару люди выстраиваются в длинные очереди к его аптеке. Недостойно, чтобы в месте, где должны продаваться лекарства, рекомендованные выдающимися медиками, продавали какой-то напиток!
— Вдобавок эта его вода очень вкусная! — с возмущением воскликнул Крумм.
— И действительно утоляет жажду, — с сожалением вздохнул Пуффмейстер, наливая себе в кружку очередную порцию кваса.
— Хотя скажу вам также, что вскоре после этого ее снова охотно бы выпил, такой у нее странный вкус. — Крумм покачал головой.
— Может, Баум наложил на нее какое-то заклятие, — пробормотал Пуффмейстер и нахмурил брови.
— Оставим в покое колдовство и заклятия, — приказал я.
В трапезную вошла Хельция, неся поднос с абрикосовым пирогом и тарелки.
— Боже мой, какой аромат, — растрогался Пуффмейстер. — Матушка моя, Царствие ей Небесное, тоже такой пирог нам пекла. Приходилось за детьми следить, чтобы сразу все не сожрали…
Даже мрачный Крумм улыбнулся, увидев пирог, густо усыпанный сочными, солнечными абрикосами.
— Моя родительница обычно пекла вишневый пирог, — вспомнил он.
— Только оставьте что-нибудь, а не все съедайте, — предостерегла Хельция, выходя.
— Не стесняйтесь, господа, — сказал я. — И кушайте на здоровье. Если понадобится, Хельция испечет еще.
Пуффмейстер и Крумм отрезали себе по солидному куску и положили на тарелки. И я, хотя в эти жаркие дни у меня почти совсем не было аппетита, тоже не смог устоять перед очарованием абрикосового аромата.
— Мы ведь не хотим этого Баума погубить, — сказал Пуффмейстер с набитым ртом. — Но раз уж он сам лакомится, то пусть и нам даст немного поклевать.
— Чего бы вы от него хотели?
— Пусть он нам продаст за процент рецепт этой своей воды, — сказал Крумм.
— Так идите к нему и догова… — начал я. — Ну да, конечно. Вы были, и он отказал, — поправил я сам себя.
— Да, были, — вздохнул Пуффмейстер. — Но он нам только в нос посмеялся. И сказал, что раз мы такие умные, то пусть сами по вкусу определим, какой рецепт он применил. — На этот раз медик кипел от возмущения.
— И что? Не удалось? — с сочувствием спросил я.
— Не то чтобы мы не пробовали, — буркнул Крумм.
— Плохое дело, — констатировал я.
— Да уж, плохое, — согласился со мной Пуффмейстер. — И вот так, мастер Маддердин, исчерпав все возможности мирного урегулирования дела, мы приходим к вам. Но заметьте, никто нас не упрекнет в том, что мы не пытались договориться по-хорошему. — Он приложил руку к груди. — Но раз по-хорошему не получилось, то, может, получится иначе?
