Редко кто привечает инквизиторов с таким воодушевлением и столь непритворной радостью, так что мы сразу догадались, что перед нами, скорее всего, человек, чей слабый ум помутился и был охвачен великим безумием (а я что говорил? жара!). Он, конечно, бежал в нашу сторону, выказывая, казалось бы, самую искреннюю дружбу, но мы-то помнили, что у подобных неуравновешенных натур путь от любви до вражды короче, чем прыжок из окна на мостовую. Разумеется, обученные инквизиторы не должны бояться такого сумасшедшего, но какая для нас честь — бороться с ним на улице, на глазах у черни? Я заметил городского стражника, который как раз стоял у харчевни, потягивая что-то из кружки, и подал ему знак. Парень мгновенно понял, что нужно делать, и шагнул вперёд, преграждая бегущему дорогу древком копья.
— Эй! — крикнул он и так махнул древком, что едва не заехал оборванцу по носу. — По лбу схлопотать не хочешь?
Бродяга послушно остановился, однако радостный восторг, рисовавшийся на его лице, ничуть не угас.
— Вы должны меня выслушать! — лихорадочно воскликнул он. — Вы должны меня выслушать и спасти наш город!
— Утром, днём, и ночью тёмной — чёрный плащ спешит на помощь, — полушёпотом продекламировал Людвиг детскую считалочку.
— О, точно, точно! — обрадовался оборванец.
— Говори, — приказал я.
— Знаете ли вы, о достойные мастера-инквизиторы, почему закрыли наш город?
— У нас есть свои подозрения, — ответил я. — Но, полагаю, сейчас мы от тебя всё узнаем, и даже больше.
— На нас нападут враги нашей святой веры, — с ужасом в голосе пояснил он.
— Какие враги? — мягко спросил я, ибо вера наша и впрямь была, несомненно, свята, но врагов у неё было так много, что следовало бы уточнить, о ком именно идёт речь.
Он на миг замер, а его глаза сделались огромными, ещё более блестящими и ещё более безумными.
— Еретики из Пфальца, — прошептал он и тут же начал озираться по сторонам. — Там, там! — вдруг резко выкрикнул он, указывая рукой на погружённый в серую тень закоулок. Он мгновение вглядывался в полумрак, вытянувшись, словно матрос в вороньем гнезде, а потом с облегчением выдохнул. — Нет, это, кажется, просто кот.
— Коты, — медленно произнёс я. — Весьма подозрительные создания, не находишь?
— Оставим котов в покое, — быстро сказал Шон и усмехнулся краешком рта. — Пусть лучше этот человек расскажет нам, о какой же страшной опасности он хочет нас известить.
— Дорогой мой товарищ, не стоит недооценивать котов, — серьёзно предостерёг я и многозначительно поднял руку. — Ибо никогда не знаешь, о чём думает такой кот, кому он служит, где живёт, от кого получает жалованье. Никогда не знаешь, кого и с какой целью он подслушивает, шевеля своими маленькими, острыми ушками. И что самое главное: никогда не знаешь, кому он докладывает о том, что увидел и услышал. Никогда не знаешь, в чьи уши он потом тихонько шепчет во мраке ночи…
— Иисусе, Мария, Матерь Божья Безжалостная! — воскликнул растрёпанный оборванец. — Никогда об этом не думал, мастер-инквизитор. — На его лице отразился неподдельный ужас.
— Хватит о котах! — ещё раз воскликнул Людвиг и посмотрел на меня со значением и укором. — С чем ты пришёл, человек? — холодно спросил он, впившись взглядом в безумца.
Оборванец указал пальцем на стражника и тряхнул головой, потом приложил ладонь ко рту и ещё раз, на сей раз ещё более выразительно, мотнул своей тыковкой.
— Отойди, — приказал я стражнику, и тот широко улыбнулся, демонстрируя нам, что его зубы сохранили поистине идеальную симметрию. И слева, и справа, и вверху, и внизу они были одинаково чёрными и раскрошившимися.
— Ну, говори теперь, — обратился я к безумцу, когда страж отошёл.
— Еретики роют подземный тоннель, — выпалил он на одном дыхании.
А вернее, даже не на одном дыхании, а так, словно эти четыре слова были одним-единственным, слившимся и сплетшимся в «еретикироютподземныйтоннель». Безумец так быстро обводил всё бегающим взглядом, будто ожидал, что земля вокруг нас вот-вот разверзнется и откроется лаз, полный еретического войска.
— Наш город закрыли для того, чтобы никто в мире не заметил, как они выйдут из этого тоннеля. — На сей раз он говорил уже на удивление дельным и отчётливым голосом. — А когда они захватят Вейльбург, то сразу — хоп! — он сделал такое резкое движение руками, что весь пошатнулся. — Начнут строить новые тоннели к другим городам.
— От Вейльбурга до границ Пфальца миль двести, — сказал я.
— С гаком, — вставил Шон.
— Думаете, они смогли прорыть такой длинный ход? — спросил я.
— Смогли, смогли! — горячо воскликнул мужчина, а затем добавил покровительственным тоном: — Конечно, смогли! О, вы их не знаете так хорошо, как я, и не ведаете, на что они способны!
— Мы не пренебрегаем вашим сообщением, — заявил я. — Скажите лишь, будьте любезны, одно: каким образом вы узнали об этом тоннеле?
Он снова быстро огляделся, а потом вжал голову в плечи.
— Я их слышу, — тихо признался он.
— Слышите, как они роют тоннель? — на этот раз заинтересовался Людвиг.
Безумец ревностно закивал.
