– А чего откладывать? – Ольга Викторовна резво выуживает из вороха тряпок пышное ярко-оранжевое платье. – Вот с этого и начни. Ноги у тебя прекрасные, надо только уметь их подчеркнуть.
Ее лицо полно решимости, и я понимаю: от примерки не отвертеться. Ну и ладно. Отворачиваюсь от окна, сдергиваю кофту и втискиваюсь в платье.
– Отпад! – хлопает в ладоши начальница. – Как на тебя шили.
Я подхожу к зеркалу у дверей и замираю. Ох, мама дорогая, я похожа на апельсин. Но мне почему-то идет: лицо словно оживает безо всякой косметики.
Начальница снова зарывается в тряпки и выуживает алую шелковую блузку с глубоким декольте.
– Теперь вот это.
– Ольга Викторовна, вы что? – почти пугаюсь я. – У меня же подростки на занятиях, куда мне такой вырез?
Она смотрит на меня как на ненормальную.
– Что твои подростки сисек не видели, что ли? Давай-давай! Пошевеливайся.
Вздохнув, я послушно переодеваюсь и прямо вздрагиваю. Из зеркала на меня глядит сексапильная роковая женщина. Только глаза испуганные, на пол-лица. Я внимательно оглядываю искрящийся от ламп шелк и замираю. Интересно, как можно носить такие яркие вызывающие вещи? На меня же все будут пялиться. Особенно мужчины.
– Отлично! – кивает мне начальница и сует в руки новую тряпочку.
В следующие десять минут я примеряю еще с пяток нарядов. Все сидят как влитые, и у всех такие ядерные расцветки, словно их купили для карнавала.
Когда я стягиваю последнее, лимонно-желтое платье, Ольга Викторовна чуть ли не подпрыгивает от удовольствия.
– А я знала, знала, что всё подойдет.
Я благодарно киваю и тянусь за своей кофточкой.
– Куда? – Начальница от души стегает мою руку пояском от одного из платьев. – Красную надевай.
– За-зачем?
– Тут всё постирано, ты не думай, – бормочет она и почти силой напяливает на меня ту самую шелковую блузку с глубоким декольте. – Я ж вас девок знаю: сколько вам обновок не подкидывай, вечно отложите все на особый случай и продолжаете таскать старье. – Она проворно достает из ящика стола огромные ножницы. – Поэтому, чтобы у тебя не было соблазна напялить свое серое убожество, я его изымаю.
– Что?
– Да-да! – Ольга Викторовна сгребает мою старую кофточку и в секунду разрезает ее на несколько кусков.
От ужаса я словно каменею, несколько раз открываю-закрываю рот, а сказать ничего не могу.
– Прощай, старая жизнь! – с пафосом заявляет начальница и впихивает остатки кофты в ведро для бумаг. Потом она быстро складывает мои обновки обратно в пакет и вручает его мне: – Носи на здоровье.
– Спасибо, – кое-как бормочу я.
Мне так не по себе от новой кофточки, что хочется немедленно забрать в гардеробе свой пуховик и закутаться в него. Но это же глупо.
– Ладно, иди работай. – Начальница выпроваживает меня из кабинета, запирает дверь и скрывается в одном из коридоров.
* * *
Я сдаю пакет с новой одеждой в гардероб и, стараясь не смотреть вниз (в вырез), шагаю в столовую. Мне кажется, или встречные мужчины улыбаются с большим энтузиазмом, чем раньше? Хотя, может, дело и не в моем декольте, просто скоро Новый год, и у людей праздничное настроение.
Оказавшись у витрины с едой, я немного успокаиваюсь. Запахи еды напоминают о доме, а дома ведь не пристало волноваться из-за того, как выглядишь. Я покупаю беляш и чашку чая и внимательно оглядываю зал, чтобы найти свободное местечко. Мой взгляд упирается в Артёма. Только его мне и не хватало!
Артём сидит прямо передо мной и с интересом читает какую-то газету. Мне так не хочется, чтобы он меня заметил! Я поворачиваюсь и быстро-быстро семеню к выходу, надеясь перекусить где-нибудь на лестнице.
– Девушка! Девушка!
Сначала я даже не понимаю, что это мне. Потом за спиной раздаются топот, раздраженное сопение, и через секунду наперерез мне кидается одна из кухонных работниц.
– Девушка! – с перекошенным лицом вопит она на весь зал. – У нас нельзя выносить посуду из столовой!
– Да? – мне хочется провалиться сквозь землю. – Извините.
Оглядываюсь и вижу, что почти все посетители перестали жевать и с любопытством глазеют на меня. В том числе и Артём.
– Вот же свободное место, – работница довольно грубо подталкивает меня к ближайшему столику. – Нечего крошить по углам: тараканы заведутся.
Я сажусь на предложенное место и пытаюсь слиться с местностью. Алая кофточка жутко этому мешает.
– Приветик! – машет мне из-за соседнего столика паренек лет двадцати. – Познакомимся?
Я делаю вид, что не слышу, чуть отворачиваюсь и искоса гляжу на Артёма. Надо же! Оказывается, тот и не смотрит в мою сторону. Он с той же сосредоточенностью, что и раньше, читает газету и прихлебывает кофе. Мне почему-то становится обидно. Я думала, Артём посмеется надо мной, может быть, попробует заговорить, а, оказывается, ему на меня плевать.
