Тихо вздыхаю. От расстройства, у меня даже аппетит пропадает, и столь желанный пирожок кажется невкусным. Я кое-как запихиваю его в себя и незаметно наблюдаю за Артёмом. Он быстро дочитывает газету и, сложив ее, относит посуду на специальный столик. Быть может, он заметит меня по дороге к выходу, поздоровается? Я выпрямляюсь и гляжу на него во все глаза. Артём медленно проходит мимо всё с тем же выражением вселенского равнодушия. Может, у него плохое зрение? Или кофточка так меня преобразила, что не узнать?
Чпок! Что-то мелкое заваливается мне в вырез.
– Попал! – весело констатирует тот самый паренек, что раньше подавал мне знаки.
Я лезу в вырез и выуживаю оттуда крекер в виде рыбки, рука по привычке отправляет его в рот. А вкусно, кстати.
– Может, все-таки познакомимся? – Паренек вовсю раздевает меня глазами.
– Может быть… – Я подхожу к его столику и как бы случайно опрокидываю на паренька свой чай. – Ах, какая я неловкая!
Чай остыл, но парень всё равно визжит, как девчонка. Люди за соседними столами начинают оглядываться.
– Так жаль! Так жаль! – Я старательно изображаю глубокую скорбь. – Ну ничего, он был без сахара – высохнет, и следа не останется.
В ответ парень шипит что-то обидное, но я не слушаю, убираю за собой посуду и ретируюсь из столовой.
* * *
На первом тренинге у меня снова бабушки, но не те, что были во вторник, а новые. Хотя эти тоже постоянно сбиваются на обсуждение отопления и цен на гречку, а в конце занятия требуют чаепития. Договариваемся, что на следующий тренинг все принесут чашки и сладости, и расстаемся довольные друг другом.
Второй тренинг – у подростков. Хоть здесь знакомые лица: Любитель Ницше, Знаток Анекдотов и Синьор Смартфон. А вот девочки как будто другие. Или те же самые? На прошлом занятии у меня точно не было никого с синими волосами, а сегодня таких аж четыре штуки.
– Слушайте, вы в курсе, что под такую яркую кофточку и макияж нужен соответствующий? – спрашивает меня одна из мальвин, и я выдыхаю: нет, все-таки девочки те же самые, просто перекрашенные.
– Давайте хотя бы сегодня не будем отвлекаться на мою внешность. Лучше расскажите, какого цвета у вас сегодня настроение?
– У меня фиолетовое, – говорит Синьор Смартфон, не отрывая взгляда от экрана своего гаджета. – Мне всё фиолетово.
– А у меня серо-буро-козявчатое, – вворачивает Знаток Анекдотов. – Кстати, слышали анекдот про минимализм? Девушка говорит парню: люблю минимализм. А он: у нас много общего, мне нравится твоя грудь.
Все взгляды прилипают к моему декольте, и я кое-как перебарываю желание закрыть вырез руками.
– Ой, а вы слышали про лифчики пуш-ап? – одновременно спрашивают сразу несколько мальвин.
Я киваю:
– Конечно, я сегодня сразу два таких надела: один под другой. Кто-нибудь еще хочет рассказать о своем настроении?
– Мое сегодня коричневое, – говорит одна из девочек. Кажется, ее зовут Света, хотя может и Вероника. – Коричневое, как… э… шоколад. Терпеть его не могу.
– Коричневое настроение? А почему?
– У мамы новый хахаль, и он меня жутко бесит.
– Ты его тоже бесишь, можешь не сомневаться, – глубокомысленно заявляет Синьор Смартфон. – Считай, вы квиты.
Света тире Вероника слегка розовеет.
– Вы даже не представляете, какой он придурок! Он не разрешает нам с мамой покупать еду в «Макдоналдс», потому что у нас, типа, будет гастрит. А еще он запретил мне общаться с моим парнем.
– Да?
– Он считает, что у нас слишком большая разница в возрасте. Капец!
– А какая у вас разница?
– Да всего четырнадцать лет. Это разве много?
– Ни фига ты, Светик, даешь! – присвистывает одна из девочек. – Где ты такое старичье подцепить умудрилась? На слете филателистов?
– Тебе-то какое дело, Марин? Где подцепила, там уже нет.
– Умерли от старости? – изо всех сил ехидничает Маринка.
– Девочки, девочки, не ссорьтесь, – встревает Любитель Ницше. – У нас тут не «Пусть говорят», а тренинг. Что вы, как хабалки какие-то?
– Сам ты хабалка! – огрызается Света.
– Вообще-то хабалка – это слово женского рода, – приосанивается Любитель Ницше. – Когда у тебя день рождения? Я подарю тебе словарь русского языка.
– Да ты достал уже! – кричит Светик и кидается на парня.
Вместе со стулом они с грохотом заваливаются на пол, а потом пару раз перекатываются по линолеуму.
Караул!
– Света, Антон, немедленно прекратите! – Я подскакиваю к парочке, чтобы разнять. Почти сразу получаю локтем в лицо, а чьим-то коленом – под дых.
Меня скрючивает от боли, но я всё равно пытаюсь остановить вакханалию.
– Ребята, успокойтесь! Не стоит так убиваться из-за русского языка.
На помощь мне приходят мальчишки. Синьор Смартфон скручивает Свету, Знаток Анекдотов – Антона. Кое-как мы растаскиваем противников по разным углам комнаты.
– О! У вас шишка! – восклицает одна из мальвин. – Надо приложить что-нибудь холодное.
Я смотрю в зеркало: у правой брови прорезывается что-то типа малинового рога. Какой ужас!
– Может, вам ненадолго прижаться лицом к окну? – предлагает Знаток Анекдотов. – Оно точно холодное.
– Видишь, что ты наделал? – шипит Света, посылая Антону сердитые взгляды.
Тот краснеет.
