Я отчаянно пытаюсь придумать, как пройти мимо тебя на обратном пути, и не сразу соображаю, что это бывший кабинет Генри. Не замечаю, что заведующая все здесь поменяла, постаравшись истребить всякое напоминание о Генри, не проигрываю в памяти, как мы занимались сексом на столе, который Генри всегда содержал в образцовом порядке. Сейчас весь стол завален папками и какими-то ведомостями. Приглашаю заведующую пойти со мной и взглянуть на новый компьютерный класс для аспирантов. Она охотно соглашается, и от радости я чуть не бросаюсь ее обнимать. Чудом сдерживаюсь.
Ты разочарованно смотришь, как я под надежной охраной проплываю мимо, увлеченная своей импровизированной ролью университетского экскурсовода, и выхожу через приоткрытую вопреки всем требованиям дверь. Заведующая останавливается, чтобы сделать тебе втык за пренебрежение правилами пожарной безопасности. Заодно тебе достается за то, что ты не посещаешь занятия по оказанию первой помощи. В ее голосе не слышно ни тени иронии; она ногой выбивает твердую пластиковую папку, которая подпирает твою дверь.
Я не глядя знаю, что сейчас ты ненавидяще смотришь ей в спину. Ты метил на ее место, но не получил его, и сегодня твой список обид и претензий к ней в очередной раз пополнился. Мне вдруг становится жаль заведующую; хочется как-то ее подбодрить. Тяжелая деревянная дверь неторопливо возвращается на место и с щелчком захлопывается. Ты остаешься по ту сторону.
В четверг утром все кругом казалось вымершим. Кларисса получила по электронной почте уведомление, что университет закрыт из-за снежного бурана. Однако поезда и автобусы до Бристоля ходили регулярно, и заседание суда не отменили. Просто начали часом позже.
Мисс Локер отпила глоток воды. Она явно чувствовала облегчение оттого, что снова оказалась в руках мистера Мордена.
– Опишите, пожалуйста, ваше состояние в первые дни после происшествия.
– Я чувствовала себя совершенно измотанной. Пыталась завязать. Меня постоянно рвало. Я не могла спать. И все время ощущала беспокойство. Им пришлось давать мне успокоительное, хотя таким, как я, доктора прописывают таблетки только в крайних случаях.
Мистер Морден глядел на свою главную свидетельницу сочувственным, скорбным и в то же время восхищенным и полным благоговения взглядом.
– Благодарю вас, мисс Локер, – произнес он. – Вы очень храбрая женщина.
Клариссе хотелось еще раз увидеть лицо мисс Локер, напоследок, – но та вдруг как-то обмякла, нагнув тонкую, похожую на стебелек шею, и уронила голову на грудь, словно тряпичная кукла, пытаясь отгородиться от чужих глаз и спрятаться обратно в свою раковину. Теперь она могла себе это позволить.
За окном бешено кружила вьюга. Они быстро прошли через просторную и давно опустевшую комнату отдыха присяжных. Всех остальных сегодня отпустили пораньше из-за непогоды, и теперь здесь стояла неестественная и какая-то жутковатая тишина. За конторкой пристава никого не было.
Из всех двенадцати присяжных только Кларисса и Роберт жили в Бате.
– Как бы нам здесь не застрять, – сказал Кларисса, когда они с Робертом вышли в буран. – Что, если поезда уже не ходят?
– Тогда я позвоню в депо, и кто-нибудь из ребят приедет и заберет нас.
– Приедет прямо сюда, в Бристоль? Ради нас?
– Да. – Его голос звучал по обыкновению просто и буднично.
– На пожарной машине?
Роберт улыбнулся ей снисходительно, как ребенку.
– Нет, – ответил он все тем же спокойно-доброжелательным тоном. – На джипе.
Пятичасовой поезд каким-то чудом отправлялся по расписанию.
– Я разочарована, – сказала Кларисса, когда они втиснулись в вагон. – Я так хотела покататься на пожарной машине!
– Они бы приехали не на пожарной… – начал он и, не договорив, улыбнулся.
Три предыдущих поезда отменили, и теперь в вагоне просто яблоку негде было упасть. Они не смогли продвинуться дальше тамбура. Кларисса прислонилась к внутренней перегородке; Роберт вошел следом за ней и встал почти вплотную. Поезд тронулся. Роберта качнуло в ее сторону, и она вдруг поняла, что размышляет, приятно ли с ним целоваться. Отчаянно хотелось протянуть руку и смахнуть с его щеки каплю от растаявшего снега.
– У вас нет такого ощущения, – начала она, осторожно подбирая слова, – что с каждым новым вопросом почва снова уходит из-под ног? Что вы опять ни в чем не уверены, хотя еще минуту назад все было так ясно?
Судья не уставал торжественно напоминать, что присяжные не должны обсуждать между собой это дело, но сейчас судья был далеко и не мог ничего возразить.
– Да, у меня то же самое, – кивнул Роберт; на нее пахнуло чем-то вроде зубной пасты, и она решила, что он успел незаметно сунуть в рот мятную жвачку. Ей доставляло удовольствие думать, что он сделал это специально для нее.
Поезд остановился. Двери открылись; Кларисса достала из сумки очередную шапку и варежки, связанные мамой, и с грустью подумала, что они доехали слишком быстро. Потом шагнула на платформу. При мысли о том, что Роберт идет следом, она опять неловко споткнулась – как всякий раз, когда входила в зал суда или выходила из него.
