– Вы по-прежнему состоите в связи с Мэри Барнс. В прошлом месяце она попала в больницу с разрывом барабанной перепонки. Судя по всему, насилие в отношении женщин стало для вас привычным занятием.
– Это все не доказано. Одни голословные утверждения. Го-ло-слов-ны-е, – повторил он с расстановкой. – Враки, короче.
В конце дня они спускались друг за другом по лестнице в обычном порядке.
– Такие преступления совершают около шести процентов населения, – произнес Грант, прищурив свои маленькие карие глазки. – Истребить их, как клопов, и проблема решена!
В этот вечер они шли от станции пешком. Могила матери с двумя младенцами была усыпана подснежниками. Несмотря на присутствие Роберта, она привычно совершила свой секретный ритуал и помолилась за них.
Подснежники напомнили ей, что зима вот-вот сменится весной, а судебный процесс завершится через несколько дней. Она не хотела, чтобы он заканчивался; ей так нравилось видеть Роберта каждый день. Поднимаясь на холм, она уловила запах дикого чеснока. Не прошло и пяти минут, как они уже были в ее квартире. Кларисса вдруг заметила, что Роберт почти упирается головой в потолок.
– Хочешь кофе, Роберт? – спросила она, стоя перед ним и удивляясь собственной застенчивости.
– Э-э-э… – задумчиво протянул он, а затем коротко бросил, слегка наморщив нос: – Нет.
– А чаю?
Роберт с улыбкой мотнул головой.
– Нет, – ответил он после паузы, весело и в то же время твердо.
«Ну вот, опять он так делает», – подумала Кларисса, поднимаясь на цыпочки и целуя его. Роберт схватил ее в объятья.
– Что тебе предложить? – спросила она.
Его руки заскользили по ее спине.
– Предложи мне себя, – ответил он, расстегивая молнию на ее платье.
Платье упало с одного плеча. Не дожидаясь, пока Роберт ее разденет, она повела его в гостиную и усадила на диван. Она расстегнула ему брюки, стянула с себя трусы, забралась к нему на колени и обхватила руками и ногами. Он прижался губами к ее рту, и она почувствовала, как он прошептал ее имя.
– А ты мне – себя… Роберт, – прошептала она в ответ.
Она повернула голову и, коснувшись плеча подбородком, понюхала волосы. Утром она не мыла голову; ей хотелось сохранить на себе запах его тела, смешанный с ароматом геля для душа. Она спала, положив голову ему на грудь, впитывая этот запах всю ночь.
Мистер Харкер вызвал своего единственного свидетеля в пользу Годфри. Вдохнув в последний раз, Кларисса выпрямилась и устремила взгляд вперед.
К свидетельскому месту, неуклюже ступая в своих красных туфлях на высоких каблуках, подходила низенькая и плотная Джоанна Синклер. Мелированные черно-белые волосы делали ее похожей на зебру. Удостоив ее холодного кивка, Годфри чуть подвинулся вперед на стуле.
Мистер Харкер начал свой допрос. Энни то и дело раздраженно фыркала; Кларисса разглядывала плечи Роберта и вспоминала, как гладила его накачанное тело.
Мистер Морден поднялся для перекрестного допроса. Сделав над собой нечеловеческое усилие, Кларисса оторвалась от сладких грез.
– Ваше имя – Джоанна, – произнес мистер Морден. – Мистер Годфри когда-нибудь называл вас «Джо»?
– Нет. Меня никто так не называет.
– Мистер Годфри заявил, что мобильный телефон, который полиция изъяла у него при аресте, ему не принадлежит. Этим телефоном пользовались в машине, которая привезла мисс Локер в Лондон, а также в квартире, где ее держали. Ваш номер сохранен в этом телефоне под именем «Джо».
– И что?
– За день до ареста мистер Годфри отправил со своего телефона два сообщения. Оба были адресованы Джо. И оба были найдены в телефоне, который изъяли у вас. Первое: «Я еду. Хочу, чтобы ты встретила меня голой».
– Не припомню, чтобы я его получала, – ответила мисс Синклер, покраснев как рак под внушительным слоем макияжа. – Он мог послать это кому угодно. Любой девчонке по имени Джо.
– А вот второе: «Встретимся в парке. Этот телефон больше не жилец». Почему мистер Годфри хотел избавиться от телефона, как вы думаете?
Они снова стояли в туалете.
– Они все твердят одно и то же, – сказала Энни, понизив голос. – Это не я. Это кто-то другой. Меня там не было.
Кларисса подумала, что именно так отвечал бы Рэйф, если бы она оказалась убита и его арестовали.
– Не очень-то они похожи на Ромео и Джульетту, правда? – продолжала Энни на одном дыхании. – Впрочем, будущее у них не менее яркое, – вздохнула она.
– У них ведь маленький сын, Энни! Надеюсь, ты ошибаешься!
Энни протянула руку и осторожно сняла с ее глаза волосок.
– Бедная деточка, – нежно произнесла она, с удивлением качая головой. – Я тоже на это надеюсь.
Этим вечером Кларисса ехала в поезде одна. Утренний путь на станцию она тоже проделала в одиночестве: Роберт ушел от нее очень рано, поцеловав ее сонную на прощание и прошептав, что перед судом ему нужно забежать домой.
