Она прошла по платформе и спустилась по лестнице. Выйдя из здания станции, в десяти шагах от себя она увидела Роберта. Ее первым порывом было позвать его, но она сдержалась: она терпеть не могла навязываться. Роберт торопливо перешел дорогу и зашагал дальше, не глядя по сторонам и не оборачиваясь. Расстояние между ними быстро увеличивалось; вскоре она совсем потеряла его из виду.
В понедельник они все утро прождали парня с фиолетовыми волосами.
За покерным столом быстро завязалась напряженная борьба. Прислушиваясь к болтовне игроков, Кларисса дошивала маме на день рождения сумку – точную копию классической стеганой сумки от Шанель. Темно-синий шелк ассоциировался у нее с полночной грозой.
– Я тоже такую хочу, – сказала Энни. – Ты заказы принимаешь?
– И я! – присоединилась Венди.
Кларисса улыбнулась.
– Вы обе слишком добры, – ответила она, на секунду отрывая глаза от шитья.
– Приставу следует забрать у тебя иголки и ножницы, – заявила Софи, с недовольным видом раскладывая по порядку свои карты. – А охрана на входе вообще не должна была тебя пускать.
– Ну конечно, а то вдруг она своими инструментами Спаркла покалечит? – съязвила Энни. – Собираешься донести на нее?
– Пристав знает, чем она тут занимается! – вмешалась Венди. – Он не возражает. И потом, он был в курсе с самого начала: он видел, как Кларисса зашивала мне юбку.
Роберт сидел очень прямо и внимательно смотрел в свои карты. Он не мог не слышать этот обмен репликами: ведь Кларисса сидела у него за спиной. Мужчины смеялись его шуткам и одобрительно кивали на любое его замечание. «Может, пожарные всегда пользуются такой популярностью?» – подумала она.
Кларисса пыталась убедить себя, что она ошибается: ей показалось, что он все утро избегает ее взгляда; показалось, что он не смотрит в ее сторону и не заговаривает с ней с тех пор, как ушел от нее рано утром в пятницу. Но она не могла игнорировать тот факт, что за все это время ей ни на секунду не удалось заглянуть в его бездонные голубые глаза.
Роберт говорил об актере из какого-то шпионского детектива. «Реальный чувак!» – донеслось до нее. В ответ на очередную шутку раздался особенно громкий взрыв смеха. Кларисса не улыбнулась. Она не видела в этом ничего смешного.
Она уколола палец иголкой. На сумку упала капелька крови.
– Интересно, где он? – тихо спросила она, размышляя об исчезновении юного присяжного. – На него это не похоже. Наверно, что-то случилось.
– Кларисса права, – произнес Роберт, и у нее сжалось сердце.
– Бросить его на ночь в камеру к этим ребятам! – загоготал Грант. – Пусть Спаркла ублажает. Но сначала им займется судья – задаст ему жару в своем кабинете!
Все смеялись, включая Роберта. Ей было не смешно.
В зал суда их привели лишь к полудню.
– Вынужден сообщить, что мистер Макэлви нездоров, – объявил судья с серьезным, торжественным видом. – По закону число присяжных можно сократить до одиннадцати. И даже до девяти, девять – это минимум. Однако на такой поздней стадии я предпочитаю не бросаться присяжными – за исключением тех случаев, когда их отсутствие приводит к длительному простою. Я объявляю перерыв до утра среды. Врачи надеются, что к этому времени мистер Макэлви сможет вернуться к своим обязанностям. В противном случае я сниму с него полномочия присяжного заседателя, и мы продолжим в урезанном составе.
В среду утром все двенадцать присяжных в привычном порядке вошли в зал суда.
У нее немного кружилась голова. «Осталось всего ничего», – думала она, разглядывая затылок Роберта и любуясь его мягкими каштановыми волосами. За правым ухом тоненькой, извилистой дорожкой проступили прозрачные капельки пота. Ей хотелось стоять, зарывшись лицом в его спину, и вдыхать его запах. Она не желала все это терять; не желала покидать это здание и возвращаться в старый, унылый мир, в котором нет Роберта, – мир, в котором она не сможет видеть его каждый день. Впрочем, она не была уверена, что ее новый мир все еще нравится ей после того, как Роберт перестал на нее смотреть.
Она мечтала, чтобы на них опять налетел снежный буран. Чтобы случилось нечто такое, что помешало бы суду и отложило его на неопределенный срок, давая ей возможность побыть с Робертом подольше. Она рассчитывала, что перекрестные допросы обвиняемых продлятся не один день, но они закончились, едва успев начаться: Доулмен, Спаркл и Годфри отказались пройти на свидетельские места.
Она почувствовала в самом низу живота какой-то странный трепет, но это ощущение тут же прошло.
Мистер Морден по очереди обвел взглядом присяжных и приступил к своей заключительной речи.
У нее перед глазами все плыло. Тяжесть в голове не давала сосредоточиться. Впрочем, мистер Морден уже говорил все это раньше, и в тот раз она слушала его очень внимательно. Очнувшись от забытья, она обнаружила, что он уже заканчивает; ее поразило, сколько времени прошло с начала его речи. Она решила, что заболевает.
