- Жалуется он, что не хватит бензина.
- Хватит.
- Ну а у вас как?
- Глянем. Тяжело идет.
- Ты Гордиенко знаешь, хорош с деловой стороны?
- Безусловно. В 1935 он со мной летал за границу. Знающий штурман.
- Он, кажется, летал на поиски Леваневского с отрядом Чухновского?
- Да.
- И определялся на Рудольфе?
Беляков засмеялся. Тогда отряд просидел две недели на Рудольфе, не зная об этом, давая каждый день сведения о новом месте. Их нашли прожектором с купола. Сраму было!!
- Да, он.
- Когда Кокки пойдет?
- Думаю, что не раньше 28-го. Вчера я был в Ленинграде, отправлял корабль к берегам Исландии, будет там дежурить на всякий случай.
От него я зашел к Байдуков. Егор спал на диване в кабинете, положив под голову летное меховое пальто.
- Здравствуй, садись, дай закурить.
Мы сидели в сумерках и курили. Он просил света не зажигать. Вбежала его девчурка, начала тормошить, он ее ласково потрепал.
- Ну что слышно?
- Да газетчики говорят, что вы собираетесь в Австралию.
- Пусть заблуждаются. Это хорошо.
- Статью о Володьке напишешь?
- Ладно. Только давай тему менее конкретную, а более публицистическую.
- Хорошо. А погода?
- Да вызывали меня и Громова сегодня к Кагановичу. Консультировались. Обещают погоду между 28 им 5 мая. Выскочит. Он завтра в десятичасовой полет идет.
- Как ты смотришь, его трасса годится для регулярной связи?
- Маршрут удобен, но очень северный. Я думаю, что трасса пройдет южнее, хотя там будет и подальше.
- Полет реальный?
Вполне. Он удачно распределил сушу. Над водой лететь не много. Плохо будет только если сдаст мотор и придется на одном моторе идти в облаках, на двух-то он всегда вытянет, а на одном вслепую тянуть труднее. Ну да ведь это грек!
От него я позвонил Коккинаки.
- Володя, мне нужно тебя видеть.
- Понимаю, сегодня не выйдет.
- Что, рано спать ложишься?
- Совершенно точно. Давай послезавтра вечером.
- Хорошо, Ни пуха, ни пера тебе завтра.
Засмеялся.
- Ну ладно, ты уже все знаешь. Спасибо.
Вчера вечером позвонил ему. Летал. Ушел в гости. Он верен себе!
19 апреля
Днем был у Молокова, на работе в ГУГВФ. Встретил меня радостно.
- Как был летчиком - так друзей было сколько угодно, а стал начальником - забыли.
Поговорили с тоской о прошлых днях. Он начал жаловаться на свою канцелярию.
- И кто только бумагу выдумал. Читаю, читаю, с утра до вечера и не успеваю все прочесть. А совконтроль говорит, что не все читаю, обижается. Не знаю, что и делать.
- А пусть обижаются. Работа только тогда действительно хорошая, если обижаются.
- Это верно.
Рассказал я ему о полете Кокки. Заинтересовался и даже позавидовал.
- Хороший полет. А от меня что хочешь?
- Ты должен написать статью о международной линии СССР-США.
- Поможешь?
- Помогу.
- Ладно. Я считаю, что надо летать на сменных машинах. До берега посуху, а над водой - на морских. Поедем обедать. мне мать огурчиков прислала - загляденье.
Поговорили о полете Орлова на Рудольф. Вспомнили Ритсланда, Побежимова. Вздохнули.
- Хороший был экипаж. У меня, впрочем, плохих экипажей не бывало. Ведь верно?
Володя вчера летал в последний контрольный полет. Днем я позвонил Валентине Андреевне.
- Уехал на аэродром, волнуется.
Позвонил туда.
- Сколько слили?
- Ох, много!
- Не тужи, я на старт бидон принесу.
- Ну тогда хватит точно!
Часиков в 8 мне позвонил Тараданкин:
- Что делать, Лазарь, как поймать Коккинаки? Сейчас позвонил ему, подошла жена и нарочито громко произнесла мою фамилию и после паузы сказала "его нет".
Я рассмеялся, позвонил. Подошла жена Валентина.
- Приезжайте, Лазарь Константинович, он лежит, вас ждет.
Поехал. Володя лежит на диване, перед ним стул, доска с шахматами.
- Играешь?
- Нет, думаю.
Подошли к карте. Прямая карта от пункта до пункта.
- Вот видишь трассу, проложили сейчас напрямик. Гренландия остается в стороне.
- Жалко, я хотел на нее взглянуть.
- Могу завернуть и за тебя посмотреть, а тебе не удастся.
- Как леталось вчера?
- Хорошо. Погода отличная. Прошвырнулся за Ростов и обратно, отдыхал просто в воздухе. Да штурмана проглядел. Турка! "Где мы?" -спрашиваю. Он: "Тут". Я говорю: "Нет, тут". Он перевесился за борт: "Да, верно". Эх, Сашки нет!
- А взлетел как?
- Умора! У меня все минуты сейчас сосчитаны. Я знаю, что погода только вчера, а потом не будет. Вдруг звонит позавчера Каганович: "Приезжай. Разговор есть. Говорят, ты хочешь взлетать с 10-ти тонным весом? С таким весом с центрального никто не взлетал. Перебирайся в Щелково". Я говорю: "Взлечу!" Уехал на завод. Приезжают наркомвнудельцы: "Это немыслимо". Я возмутился: "Кто лучше знает - я, летчик, или вы?!" Каганович вызвал на консультацию Громова и Байдукова. Я объясняю: вес такой-то, дорожка идет так-то, пойду от города, ветер ожидается такой-то. Понадобится мне 500 метров. Громов подумал и говорит: "700".
Ну ладно, кое-как отбрыкался. Сел за баранку и зло взяло. Как мотанул 400 метров и взлетел. И даже без круга ушел. В полете отошел, отдохнул (смеется).
- На большой высоте шел?
- 5000-6000. Половину кислорода съели. Вот беда. Ведь и в полет из-за веса берем только на 12 часов. Ну, сэкономим, хватит на 15. А потом? Понимаешь, до чего прижало с весом?
