Зашел разговор о земле Санникова. Аккуратов сообщил, что во время одного из полетов (кажется, в прошлом году) они видели к северу от Новосибирских островов, милях в полутораста, кучевую облачность.
- Откуда ей там взяться? Ясно, оторвалась от гористой земли. Думаю, что она там, все-таки, есть, хотя Бадигин и прошел поперек этого места.
- Это ничего не значит, - сказал я. - Санникову показалось, что земля близко, а на самом деле он мог видеть ее рефракционное изображение. В 1935 году мы видели остров Виктории за несколько десятков миль со льда. Коккинаки видел Ла-Фонтенские острова за 200 миль и испугался, что сбился с курса.
- Это верно, - отвечал Аккуратов, - мы однажды наблюдали рефракцию за 200 миль.
Договорившись с народом о статьях, я снова зашел в ГУСМП. В коридоре попался мне проф. Вениамин Григорьевич Бочаров, с которым мы вместе плавали на "Садко" в 1935 году.
- Здравствуй, Лазарь. Есть дело: пойдем с нами нынче на "Садко". Очень интересно.
- А куда?
- От мыса Молотова напрямик к острову Врангеля. Ты, кажется, болен эти маршрутом?
- То, что мы, мудаки, должны были проделать в 1935 году!
- Ну тогда нельзя было. Мы ведь достигли мыса Молотова в сентябре. И так еле ноги убрали.
- Ну, что же, если ничего интересного не будет - пойдем. Знаешь, Веня, мне еще очень хочется пройти по прямой от Рудольфа до мыса Молотова. По-моему, там, севернее о. Ушакова, где мы колбасились в тумане, есть еще настоящая солидная землица.
- Думаю, что так. Тогда на "Садко" все показывало близость большой Земли: и грунт, и глубины, и общий рельеф дна, и айсберги на мели (помнишь их?), и планктон. Но там только пешком можно ходить.
- Ну что же, в выходной сходим.
Оттуда зашел к Белоусову. Его сейчас назначили начальником морского управления, а создали оное по прямому указанию ЦК. Сидит, матерится:
- Бумаг, бумаг!! Не успеваю расхлебывать.
Посоветовался я с ним насчет полета.
- Не советую. Это для более молодого. Не в смысле возраста, а положения. Заезжай ко мне, будет один дальневосточник. А?
Заехал. У него сидел бывший его помполит на "Свердлове" Николай Дмитриевич Тимофеев. Сейчас он работает в ИМЭЛ по Марксу. Бойцы вспоминали минувшие дни за блинами (Масленица!) и водкой. Белоусов, между прочим, рассказал, что сейчас в Ленинграде находится при смерти Воронин. Последнее время он командовал "Леваневским". Корабль находился вблизи Ханки. 9 или 13 февраля старик заболел (у него давняя беда с почками, перед плаванием он 8 месяцев лежал в больнице). Командование округа и Балтфлота начало бомбардировать ГУСМП телеграммами. Самолеты послать было нельзя: туман сплошной. Финский залив был забит непосильным для "Леваневского" льдом. Папанин позвонил наркому флота Дукельскому и попросил послать за Ворониным "Ермака".
- Не могу. "Ермак" занят проводкой немецких судов.
Тогда Папанин позвонил Микояну.
- Немедленно бросить суда и идти за Ворониным, - приказал Микоян.
Тем временем, Вл. Ивановича свезли на берег. Покуда "Ермак" пробивался во льдах, Папанин договорился с наркоминделом (Лозовским). Тот с финляндским правительством - и Воронина специальным поездом 22 февраля привезли в Ленинград.
Он все время без сознания. На консилиум послали из Москвы несколько профессоров. Операцию все же пока решили не делать. Все тревожно ждут.
- Жизнь человека! - философски рассуждает Белоусов - Забавная это штука. Вот, например, на севере: чем бы важным, сверхважным не был занят ледокол или самолет - случись что-нибудь с кем-нибудь, самым паршивцем, и мы все бросаем и мчимся туда.
Тимофеев рассказал, что сейчас готовится к изданию полное собрание сочинений т. Сталина. Принесли ему, между прочим, перевод его брошюры "Вскользь о партийных разногласиях", написанной в 1904 (или в 1905) году. Она была тогда отпечатана в Авлабарской подпольной типографии и с той поры не переиздавалась. т. Сталин прочел и сказал:
- А почему ее понадобилось вновь переводить на русский? Она уже была однажды переведена и не хуже.
И впрямь, тогда брошюра вышла на русском, грузинском и армянском языках. Сейчас, очевидно, решили взять за основу грузинский и просчитались.
В числе прочего, Тимофеев рассказал о работе т. Сталина над "Историей гражданской воды" (том 1). Тимофееву попал в руки экземпляр рукописи с правкой т. Сталина. Начать с того, что на обложке были выведены только три буквы "И.Г.В." вместо заглавия. т. Сталин обвел эти буквы карандашом и надписал "Что это значит?" По всей рукописи рассыпаны фактические и стилистические указания т. Сталина.
Когда вышел первый том "Истории дипломатии", т. Сталин позвонил Потемкину (наркому и редактору издания) и сказал:
- Прочел первый том. Передайте спасибо товарищам, которые над ним работали.
Потемкин немедленно созвал всех авторов и редакторов и передал им слова Сталина.
9 марта
5 марта Черевичный улетел. Я был на аэродроме, пожелал ему счастливого пути. Подошел там ко мне Папанин, отвел в сторону:
- Много не пишите. Дайте только, что вылетели.
