Встретил там Жукова - штурмана. Тоже готовился к отлету (вылетел сегодня) с Котовым и Камразе. Сообщил, что будет разведывать в Карском море, на северо-востоке.
- Николай Михайлович! Большая просьба: будете на севере, сверните немного на норд от острова Ушакова. Очень меня это место интересует (мы там бродили в 1935 году).
Он засмеялся:
- Дорогой мой, не только вас это место занимает. Все будет зависеть от бензина. А вы нынче куда?
- Сам еще не знаю.
- А то - подвезем, а? Доставим на Ушакова и ищите сами.
Рядом готовился к старту Мотя Козлов на "Дугласе", поставленном на лыжи (впервые так идет на север). Потолковали и с ним о том, о сем. Сказал, что видел книжку Зингера о нем.
- Читал? - спросил он с живейшим интересом.
- Нет еще.
Он был разочарован.
4 марта я сидел и работал над рецензией о книге Свена Вакселя. Часиков в 8 вечера позвонил Кокки:
- Здравствуй, пропащий! Что делаешь?
- Да вот, пишу.
- "Чкалова" не видел?
А как раз накануне мы смотрели фильм в редакции, и я должен был писать рецензию. Одначе, картина мне настолько не понравилась, что я отказался.
- Видел. Не нравится.
- Почему?
- Там Чкалова нет. И артист не похож, и образа настоящего не дает.
- А, может быть, это потому, что ты лично и хорошо знал Валерия?
- Может быть! Если бы "Петра I" показать современникам - они бы плевались. А мы довольны. Что делаешь?
- Лежу. Болен. Приезжай.
Приехал. Сидит, читает "Историю дипломатии".
- Читал?
- Великолепно, только первые века по неграмотности пропустил.
- А я наоборот. Недавно как раз их штудировал. Пойдем, покажу накопления.
Прошли в кабинет. Раньше у него книги помещались в одном, очень объемистом шкафу. Сейчас пристроил еще полку (из 5-6 полок). Все книги в приличных переплетах. Полные собрания Пушкина, Толстого, Горького, Щедрина, Байрона, Диккенса, Стивенсона, Куппера, Конан-Дойла, Тургенева, Некрасова, Жюль-Верна, Майн-Рида, Луи Буссинара, Лондона, Станюковича. Отдельно стоит Ленин, Малая энциклопедия.
- Там еще второй ряд. Книги, которые мне интересны. Несколько твоих книжек, других ребят.
- Я люблю грубую лесть.
Он засмеялся.
- А вот, что я хочу тебе показать.
Он вытащил с полки "Иллиаду" Гомера и три тома Вегнера ("Эллада" и два тома "Рима") старого издания.
- Как пишет! И факты, и мифология, а стиль!! Знаешь, я как минутку урву - так сюда. Очень хорошо. Валька пузырится только Сыграем в шахматы?
Сели. сгоняли четыре партии - три из них я проиграл по неосмотрительности. Тем временем, пришли из гостей Валентина Андреевна и его мамаша (после смерти отца он ее вызвал в Москву).
Попили чайку, закурили и сели толковать. Поведал он несколько историй.
- Что такое работа летчика-испытателя? Вот, скажем, весь январь и февраль я гонял одну машину. Никак не могли определить, почему у нее трясется хвост. И так, и сяк - неясно. То переставим, другое изменим - не получается. Наконец, как будто наладили. И вот, лечу я на ней, сделал несколько площадок - все в порядке. Иду на посадку, дай, думаю, пройдусь еще у земли. И вдруг затрясло! Мне бы садиться, но я решил проверить до конца. Поднялся вверх - в порядке, снова к земле - трясет. Тогда я выбрал зону, где всегда болтает (из опыта уже знаем такие места) - и туда. Трясет. И вдруг, на полном газу, ясно чувствую, как у меня продольно ломает фюзеляж. И мне все стало ясно. Ходу на землю:
- Меняйте противовесы у руля!
- Как?
- Да так!
Сменили - и все в порядке.
- А как вообще дела?
- На днях сдал новую машину. Пошла на государственные. Абсолютно спокоен. Знаю, что все будет в порядке. Заранее предугадываю, что найдут только один дефект и сказал уже Ильюшину, чтобы пока переделал.
Вот забавный случай у меня был на прошлой неделе. Лечу на большом аэроплане. И вдруг неладное. Ну такое, что я начал с ним, как со стеклянным обращаться.
- Ломаться начал?
- Вот именно. Сбавил газ до минимума и зашел на посадку километров с двадцати, чтобы зря не полыхать машину. Иду тихо, точненько по прямой. И вот, уже вблизи аэродрома метрах на 200, аэроплан вдруг полез на петлю. Спасло меня только мгновенное решение и мгновенное исполнение. Какая-то абсолютная ясность сознания была. Предельная! Только одно могло спасти меня и я сделал именно это и молниеносно. Я дал полный газ, в то же мгновение накрутил стабилизатор, отжал ручку и дал витков 15 триммеру. Все это сразу. Машина встала на дыбы, свалилась на бок из вертикального положения и через несколько секунд плюхнулась на аэродром в нормально положении. Опоздай я на несколько долей секунд - не играли бы в шахматы. Вылез и заволновался. Аж мокрый стал. Такого состояния еще не бывало со мной.
- После посадки уже мокрый?
- Ну да.
- А что, Володя, у тебя было, когда ты по телефону радовался, что можешь со мной разговаривать? (см. запись от 25 декабря 1940 г. - Л.Б.)
