Часиков в 8 мне поручили отвезти к нашему эшелону на Павелецкий вокзал людей. Я поехал с грузовиком по ним по их квартирам. Помню, как все нервничали, собирали вещи, забирали всякое старье, плакали. На улицах творилась страшная неразбериха. Все куда-то мчались, шли с рюкзаками, многие выступали из Москвы пешком. На вокзале - кромешная неразбериха.
По окончании работы над номерами (двумя) выяснилось, что наш эшелон еще стоит. Тогда мне поручили отвезти на вокзал 10 или 12 машинок. Воспользовавшись случаем, Гершберг, Магид и я решили отправить в Куйбышев по свертку белья и постель, чтобы было, где спать. Зашли домой, пусто. Сенька поснимал снимки жены и сына ("будут немцы издеваться"). Я отвез. На вокзале - по-прежнему давка. На всех площадках - дозорные из работников эвакуируемых учреждений: не пускают посторонних. А они ломятся! Носятся слухи, что тот эшелон обстреляли, тот разбомбили. Поезд наш ушел часиков в 10-12 дня 16.10.41.
В течение следующих двух дней мы отправили еще несколько десятков человек - то с вагоном ТАССА, то еще с кем-то. И стали жить и работать. Числа 16 я переехал в кабинет Гершберга -и так вместе и провели всю зиму, тут же спали. Сначала в этом же кабинете поставили свои койки Курганов, Лидов и Калашников, но потом они переехали в соседнюю комнату.
Последующие дни слились сейчас в памяти в один. Перове время мы все чувствовали себя на колесах и почти не сомневались в том, что придется топать в Куйбышев. Парфенову было поручено держать наготове три ЗИСа и два (кажется) Эмки. Они и стояли на газу. Лазарев ездил разведывать дороги на восток - по шоссе Энтузиастов, по Щелковскому и пр. Все мы вооружились и спали с пистолетами под подушкой.
А газету делали честно. Решили изо дня в день давать о строительстве укреплений и давали, несмотря ни на что. 16-го или 17-го дали подборку о производстве вооружения (несмотря на возражения наших москвичей) и с тех пор давали почти ежедневно, хотя первую подборку делали с большим трудом, с натяжкой, вымучивая данные у секретарей райкомов по вертушке (в частности, я - у Пролетарского райкома). С хожу подхватили создание рабочих батальонов. По очереди писали передовые. Мы заставили даже комитеты по делам кинематографии и искусств для упокоения москвичей дать объявления "Сегодня в кино" и открыть кинотеатры.
Лазарев ездил в Генштаб и возвращался хмурый.
- Если сумеем продержаться еще 2-3 дня, - говорил он, - тогда, видимо, удержимся: подойдет одна дивизия.
Больше всех нас волновал вопрос: в Москве ли т.Сталин? (тк мы этого и до сих пор не знаем: был ли он 16, 17 и 18 в Москве). 19-го вечером пришло знаменитое постановление ГКО об обороне Москвы за подписью Сталина. И сразу отлегло: Сталин в Москве, значит за Москву будем драться во всю и, видимо, Москву до последней возможности не сдадим. Я написал передовую о постановлении.
В последующие дни, несмотря на то, что немцы подходили к Москве все ближе, настроение было все увереннее.
Расшалившись, я и Гершберг предложили редакции выпустить "Огонек" (вся его редакция отбыла в Куйбышев). выпустили, написали мы сами "Москва в эти дни", позаказали материалы, затем выпустили еще один номер, потом выпустили "Крокодил", "Большевик". Затем я принял редактирование и выпустил еще два номера "Пионера" (здесь оставался только секретарь журнала Валентина Алексеевна Поддубная). Так шли дни.
26 мая.
Сегодня был в полку (командир Герой Советского Союза подполковник Шинкаренко, чудный парень, молодой, веселый, небольшого роста с очень живыми глазами, три ордена Ленина). Передавали им 32 "Як-9", построенных на средства полярников. Поехали ватагой: Папанин, Кренкель, Белоусов и пр. Я заехал за Папаниным. По дороге произошла забавная встреча: светофор задержал нас у пл. Маяковского. Рядом с нашей машиной остановился "Бьюик", за рулем Ильюшин в генеральской форме.
- Сережа, здравствуй!
- Здравствуй!
- Нужна статья. О технических качествах наших самолетов. Давно обещал писать нам - вот и садись.
- Да ты дай хоть отдышаться и очухаться! Заезжай вечером, поговорим. Ладно? Ну пока!
Гершберг, сидевший в машине, искренне хохотал.
- Вот это по-американски! Не хватало ее тут же и получить!
Приехали к Папанину. В этот день он получил звание конт-адмирала. Тут же происходила примерка нового кителя. Мне от торжественно вручил значок "Почетного Полярника".
Кренкель немедля набросился и потребовал новых анекдотов, за время, которое мы не виделись. Я рассказал.
Белоусов добавил. Затем появился нач. политуправления ГУСМП Валериан Новиков, который только что прилетел из Арктики. Летал с февраля, налетал 26 тыс. км. - с Орловым, Махоткиным, Крузе, Сыроквашей и др. Пошел треп.
