Группа встретившихся музыкантов, разговорившись, стала наперебой звать к ним ночевать. Обещали натопить, обогреть.
Подошла какая-то старушка и стала нас уговаривать не иметь дела с киевскими "девушками".
- Бойтесь их! Они за кусок колбасы к немцам ложились. А сейчас держат револьверы под тюфяками.
Зашли к секретарю обкома Сердюку. Он рассказал нам, что делается в городе, кто у него был, первые шаги. Сказал, между прочим, что 6 ноября ему исполнилось 40 лет. За весь именинный день он съел, находясь в городе, два ломтика хлеба.
- А аппарат ваш здесь? - спросил я.
- Нет. Этот дом еще не проверен. Вот сижу и не знаю - не взорвусь ли вместе с вами. Зачем же аппарат подвергать риску.
При нас принесли телефонный аппарат и обещали к вечеру включить. Первый аппарат в городе!
- Ничего. Через две недели у вас будет пять телефонов и тогда до вас не дозвонишься! - пошутил Крылов.
Зашли к коменданту (при нас привели пленных фрицев, найденных в подвалах) и поехали разыскивать родных шофера Николая. Знакомые по дому сказали, что жена и ребята выселены за город, сестра была увезена в Германию, проработала там год и 8 месяцев, вернулась, вышла замуж за какого-то русского и куда-то уехала.
Вечером подъехали к Днепру посмотреть - нет ли переправы напрямую. Нас обогнал "Виллис" с генералом. На берегу остановился и начал смотреть на воду в бинокль. Мы подошли.
- Не знаете ли, когда будет мост?
- Должен быть ночью. Вы думаете, так легко?
Оказалось, что это начальник инженерных войск фронта генерал-майор Брусиловский. Забегая вперед, можно сказать, что переправа и сегодня (9 ноября) не готова, хотя артогня нет, авиация не бомбит и проч. проч. Засрались инженеры!
Ночевали у соседки Коли по квартире - Анны Демьяновны Молодченко (ул. Тургеневская, 26). У нее сын 19 лет Алексей, дочь Лида 16 лет, сама не работала, муж - в Красной Армии, техник, о судьбе его, конечно, ничего не знает. Рассказывала, как тяжело жила. Леша работал чернорабочим в какой-то немецкой фирме, Лида - на железной дороге. Зарабатывали 30-40 рублей в неделю. Продали все, что могли. Леша, рассказывая, все вставал.
- Ты сиди, - говорил Крылов.
- Это я по привычке, - конфузился паренек.
Он больной, но лечиться не мог. Больницы были платные, кроме того, больных должны были кормить родные.
Тургеневская тоже вся выселялась, Молодченко только переехали в свою квартиру. Они предоставили нам все, что могли - две кровати. Мы на них улеглись по двое. Холодно, мерзли. Еды у нас было только на скромный ужин с кипятком без чая и сахара. Ночью где-то взрывалось.
Легли спать. Утром съели по тоненькому ломтику оставшегося хлеба и поехали по городу. Те же картины, что и вчера. Только тачек на улице еще больше. Заехали к коменданту Гречкосии, поговорили . Он при нас посадил на губу какого-то младшего лейтенанта за расхлестанный вид.
- Завоеватели, едри вашу мать! Где же порядок. Киев, понимать надо!
Вошли представители "Кр. Звезды", жаловались, что в этом помещении оставалось у них 6 пишущих машинок. Оказалось, что две забрал прокурор-майор.
- Не отдам! - сказал сей представитель власти. Его кабинет уже украшен коврами и всякими безделушками.
Случайно попал в дом, где собирались на регистрацию артисты. Рассказывали очень много о немецких порядках и совершенно меня заговорили. И снова без конца звали встретиться, поговорить. У многих чувствуется желание разоблачениями прикрыть свои собственные грешки. Но кое-что рассказывали и интересное, особенно - о политике немцев в театре.
Подошла женщина:
- Посоветуйте, что делать. Муж у меня был еврей, у нас была общая фамилия. Его немцы расстреляли. У меня оставался трехлетний ребенок. Я дала объявление, что потеряла паспорт и выписала новый на свою девичью фамилию. Теперь у меня два паспорта.
В 13:30 выехали в обратный путь. Движение к Киеву значительно усилилось. Обозы, обозы, машины. Снова круг на переправу. Дожди совсем размочили дорогу. И все время накрапывает. У переправы - пробка. Идут машины с того берега и нет им конца. К счастью, подъехал генерал-пограничник Панкин, с которым мы днем виделись у коменданта. Он послал на тот берег подполковника с приказом сделать передышку, а сам начал наводить порядок на этом берегу. Когда очень замерзал - приходил в нашу машину, скручивал мой табак и матерно ругал понтонеров.
Ждали 2 часа. Наконец, перескочили на ту сторону. Но, Бог мой, какая там оказалась жуткая дорога! Все размыло, сплошная грязь. Сотни машин буксуют по всем направлениям. Начало темнеть. И вот, километрах в пяти от Днепра, мы влезли в болото. Остановили "Виллис"- он нас вытащил, мы помогали.
Дальше было еще хуже. В поисках дороги получше машины разбрелись по все округе. Темно. Отовсюду светят фары, всюду сидят десятки машин в грязи. Раза два и мы садились. Вылезали, толкали, нам помогали. Так ехали.
И вдруг кончился бензин. С трудом выпросили литров 5, проехали немного и на этой адской грязи сожгли весь. Оставалось с литр. А до переправы через Десну с полкилометра - не больше. Тогда Крылов подал блестящую мысль:
