Войсковое деление: бригада, батальон, группа. Вооружение: автоматы, пулеметы ручные и станковые, винтовки, артиллерии и минометов почти нет, за исключением снятых с танков (несколько штук). Тактика сейчас - уйти в подполье, подождать, пока части КА уйдут вперед, тогда действовать. Центр город Камень-Кашарский. Численность батальонов 500-600 чел., во главе бригад - "генералы" (полковник Берестнев) и другие.
30 апреля.
27 апреля выехал в Москву, так и не дождавшись Курганова. К вечеру доехал до Гомеля. Дорога между Овручем и Мозырем стала неузнаваемой, совершенно проезжей. Никакого следа того, что было. Гладкая, хорошая.
Ночевал в 56 ГМП у Шаповалова. У них - ЧП. Командир дивизиона напился, пошел к зенитчицам, их командир не пустил его, тот разозлился и выстрелил ( и застрелил). Другой командир самовольно уехал на боевой машине к жене. К Катюше на "Катюше"! И Шаповалов и Меркушев мрачны. Развеселили из только мой рассказ о Воронине - встреча в Ельске. Характеризуют они его, как трепача и лгуна. Оказывается, он не только у Шилкина взял 300 руб., но и у Шаповалова 2 000 руб. и не отдал.
Из Гомеля поехал через Довск. Дорога до Довска страшная, вся разбита в дым, деревянные настилы. 90 км. ползли 5 часов. В Довск приехали перед темнотой. Советовали ночевать, т.к. ночью немец кидается на свет. Поехали дальше. Дорога и дальше в жутком виде. Кидало, мотало. Но наша сломанная коничка выдержала все испытания отлично. В 2 ч. ночи приехали в Рославль. Поспали 3 ч. в машине и дальше. Дорога опять говно. Но шли без передышки. Лишь от Юхнова дорога стала дорогой - шоссе, как шоссе.
В 8ч. вечера вчера прибыли в Москву.
4 мая.
Вот уже пять дней в Москве. Пока ничего не делал, а только ходил, докладывался, рассказывал, слушал. Был у Лазарева, он говорит "довольно поездил, надо посидеть в отделе". Золин - на Черноморском флоте, Иванов болен - сердце, сам Лазарев собирается на 1-ый Украинский. Мартын Мержанов хочет через месяц уйти в отпуск по болезни - он нервен и говорит, что прозорлив. Тем не менее, написал пьесу (по повести "Непокоренные" Горбатова), и она уже принята. Вот рубка!
Сводка уже две недели сообщает "ничего существенного". У всех на устах - ожидание второго фронта. Вчера я сидел у Гольденберга, зашел Хавинсон.
- Ну, Яков Зиновьевич, когда высадка?
- Я думаю, не позже 1 июня.
- Нет, 15-20 мая.
Приехал позавчера Дима - племянник Богомольца. Он говорит, что многих офицеров сейчас отпускают в отпуск. Сам он прибыл на 10-15 дней.
В редакции много разговоров о смерти Калашникова. Редакция сделала для него все, что могла сделать для мертвого: тело доставили сюда самолетом, выставили почетный караул, похоронили на Девичке, постановили издать альбом снимков, дали пособие семье, приняли его жену на работу фотографом.
Приехал фотограф "Известий" Фатька Гурарий, который был с ним вместе. Он рассказывает, что группой поехали на высотку под Севастополь. Миша Калашников, Кригер, Гурарий, Кожевников, Коротеев. Неожиданно немцы накрыли огневым налетом дальнобойной артиллерии. Легли, чуть рассредоточились. Плечом к плечу лежали Кригер и Миша, метрах в 5 - Гурарий, еще дальше Кожевников. Вдруг Фатька услышал крик: "Калашников ранен!!" Все подбежали, несмотря на огонь. Миша лежал на спине. Он жаловался, что очень больно, что не чувствует ног: наверное, мол, перебит позвоночник. Ребята понесли его в соседнюю деревню. Он жаловался, что трудно дышать: наверное, пробиты легкие. Фатька говорит: плюнь мне в руку, а затем показал ему: видишь, слюна чистая, крови нет. Всю дорогу Миша говорил о семье, о детях. Когда принесли его в хату, Фатька помчался за врачом, вернулся - Миша был уже мертв. До последнего момента находился с ним Кригер, он записал все его слова. Мишина жена - Мария Ивановна вчера видела его, но он отказался прочесть ей: "потом, сейчас Вам очень тяжело."
Был у Кригера. Он говорит, что Миша держался образцово. У него было 7 ран, одна из них - длиной в 35 см., разворотила 3 позвонка, задела легкие. Женя лежал рядом с ним, плечо в плечо - и ничего. Шли они на НП дивизии, внезапно накрыли, залегли. Доставили в медсанбат, хирург очень хороший оперировал, перевязал, но было уже ни к чему. Миша жил 1 час 45 мин. и только за 5 минут до смерти потерял сознание. Все время говорил об аппаратуре и семье. Чувствовал, что умирает, говорил об этом. Ребята удручены страшно. По словам Кригера, Гурарий обревелся - уткнется в угол и плачет.
5 мая.
Несколько лет назад, когда я занимался опытами оживления организма (см. записи о Брюхоненко), мне сказали, что этими же работами промышляет молодой ученый Неговский. Я к нему, нашел его в нейрохирургическом институте академика Бурденко. Маленькая, темная комнатушка. Отказался разговаривать для печати:
- Я еще только нащупываю. Когда будет что-нибудь реальное - другое дело. А сейчас - только теоретические изыскания.
- Но обещайте тогда поставить меня в известность.
- Обещаю.
