- Чувствую, что меня хватит ну еще на час. А когда сели - выскакивает Ивашина, жмет руку: "Ну спасибо, В.С., я второй раз сегодня родился"{50}.
"Ермак" вытащил изо льдов все зазимовавшие в прошлом году суда, в том числе и караван "Садко" ("Садко", "Малыгин", "Седов"), сидевший за 820. На обратном пути "Седов" пришлось одного оставить во льдах, т.к. у него сломано рулевое управление.
Несколько дней назад Шмидта и Папанина вызвали в Кремль, к Сталину, Молотову и Ворошилову. и спросили - можно ли вытащить "Седова" без особого риска для спасающих? И решили послать "Сталина" и "Ермака", но с обязательным условием: не зарываться!
Начальник эксплуатационного управления Аэрофлота Захаров рассказал: 24 и 26 июня в день выборов Верховных Советов Союзных республик они, по примеру предыдущих выборов в Грузии (там было 12 июня) собрались послать во все Союзные республики самолеты с комплектом центральных газет, посвященных выборам. Разослали людей, подготовили трассы. Заместитель Молокова случайно проговорился об этом Молотову. Вячеслав Михайлович сказал:
- Не советую. Поберегите народные деньги.
Несколько дней назад был у Прокофьева. Бодр, вновь женат. Расцеловались. Чувствует себя хорошо, лишь изредка побаливает разбитая нога.
- Принимаюсь за старое. Какой мы красивый полет сделаем. Американцев побьем так, что долго будут помнить. Рекордную высоту гарантирую.
27 сентября
Три дня назад Гризодубова, Осипенко и Раскова начали свой дальний беспересадочный полет на самолете "Родина". Записать об этом было все некогда, сейчас хочу вспомнить кое-что.
Разговоры об этом полете были давно, еще до моего отпуска ( в июне). В августе мы решили взяться за подготовку. Срок вылета намечался на 20 августа. Девушки жили конспиративно в доме отдыха НКАП в Подлипках. 12 августа я с Богорадом завалились туда. В столовой застали Гризодубову и Яковлева. Поговорили, договорились явиться на следующий день. Явились. Я сел с Расковой, Сенька - с Осипенко, Ходаков - с Гризодубовой. Командир и Осипенко рассказали о встречах со Сталиным, о приеме на даче Молотова 18 июля, Раскова - о трассе. Поговорили мы с ней о нашем полете к полюсу, она очень высоко оценила Ритсланда.
- Маршрут? Москва - Хабаровск. В успехе не сомневаюсь. От Красноярска пойдем через Душкаган. Это - труднее, но короче на 500 км. Нас не хотели туда пускать. Сталин узнал - разрешил.
Затем снимались, болтали. Скоро пришли инженеры заниматься по теории. Мы уехали. Дело у них не клеилось. Машина долго была не готова. Девушки нервничали, летали на дублере.
Наконец, в начале сентября, переехали в Щелково. Мы приготовили статьи и приехали туда. Гризодубова читала и внесла очень дельную стилистическую правку. В числе другого я написал портрет Расковой. Ей страшно понравилось место, где я пишу, что она в детстве и не думала об авиации, вопреки обычным утверждениям.
- Вот за это спасибо!
Осипенко зло и заслуженно ругала портрет, написанный Лапиным и Хауревиным.
- Они хотели дать лирику и не получилось.
Затем Полина предложила нам использовать ее дневник подготовки, который она систематически вела. Я с радостью согласился. Уезжал я оттуда с некоторым недоумением: особой дружбы в экипаже не чувствовалось. К слову сказать, Осипенко поведала об одном тяжком событии, случившимся с ней. Они купались там на озере Медвежьем. Мать Гризодубовой начала тонуть. Полина бросилась ее спасать. Та схватила спасителя и обе захлебываются.
- Уже круги в глазах пошли.
Еле их вытащили.
За день до старта я снова был в Щелково. Напомнил Осипенко о дневнике.
- Пишу, и сегодня допишу. Завтра получите.
И верно, хоть хватало у них дел - честно написала.
Утром в день старта, как только они проснулись, я снова зашел к ним. Поздоровались. Вид у них был очень озабоченный. Они одевались, пристегивали револьверы. Прочли письмо Сталину, подписали.
Осипенко на ходу прочла обработанный нами дневник, попросила добавить о людях, готовивших машину.
- Как погода? - спросил я Раскову.
- Хороша. Летим,
Вошел Антонов.
- В вашей кабине стрелка индикатора радиокомпаса отклоняется слабо, сказал он Расковой.
- А в пилотской?
- Нормально.
М.М. Каганович начал припирать.
- Ничего, - ответила Раскова, - не страшно. Я, в крайнем случае, лишаюсь только боковой пеленгации.
- А может быть на завтра? - спросил Каганович.
- Нет, надо лететь, - сказала Гризодубова.
И они улетели.
Осипенко собирала №№ "Правды" в которых публиковалась "История партии". Как-то дня за три до старта она с горестью заметила, что кто-то задевал три №№ "Правды". Тогда она попросила меня привезти на старт недостающие №№. Я привез.
27 октября
Сегодня экипаж "Родины" вернулся в Москву. Прямо с вокзала их повезли в Кремль. Прием был небольшой, интимный, в Грановитой палате. Отчет о нем написал Кольцов (см. "Правду" за 28 окт) Дополнение к отчету мен рассказывал Коккинаки.
- Подняли тост за меня, как первого проложившего дорогу на Дальний Восток. Я встал, пошел чокаться. Подхожу к Сталину. Он спрашивает:
- Что такой скучный?
Я говорю, что вот, мол, недавно Бряндинского похоронил.
