- Да, - отвечает, - нехорошо получилось.
Подходит к Молотову и Ворошилову и о чем-то шепчется. Потом встает Молотов. Предложил выпить за товарищей, погибших при спасении экипажа "Родины", за Героя Советского Союза Бряндинского. Все встали.
Сталин пригласил Громова за стол президиума.
Громов, выступая, сказал:
- Я считаю, что за этим столом могут сидеть только те летчики, которые в идущем году установили хотя бы международный рекорд. У меня за душой в этом году ничего нет. Вот в будущем году, я надеюсь, можно будет претендовать на место за столом.
Все засмеялись, поняли о чем речь.
Выступил Сталин:
- Вот тут выступали Чкалов, Громов, другие. Одни явно, другие молча просят о новых рекордах. Чкалов - летчик безумно смелый просит разрешения облететь вокруг шарика. Коккинаки - тот просит, чтобы ему просто не запрещали, и он несколько раз обернется вокруг Земли. Нет, мы должны очень строго подходить к рассмотрению всех заявок. Но я прошу также жен и близких этих летчиков - удерживайте их.
Был и такой разговор. Сталин спросил Кокки:
- Почему без жены пришел?
И Громова тоже.
Затем он много говорил о матриархате, о том, что женщины сейчас завоевали многие, если так можно выразиться, матриархальные права.
30 октября
Хочется сделать несколько мелких заметок.
Был на днях Шевелев. Рассказал: докладывал Молотову о положении "Седова". Сказал, что походы "Ермака", "Сталина", "Литке" обошлись на много дороже стоимости "Седова"
Молотов ответил:
- Здесь нельзя на деньги мерить. Здесь речь идет о чести советских моряков.
Магид{51} называет Степана Зенушкина - фельдшером экономических наук, Фисунова - военизированным шариком.
Рыклин встретил Левина. Тот носит часы на позолоченной цепочке. Гриша взял цепочку в руки и задумчиво произнес:
- Златая цепь на дубе том.
..... (зачеркнуто) рассказал историю о обследовании психиатрической лечебницы.
- Не сказывается ли близкое общение на врачах?
- Нет, вот разве ординатор заговаривается, утверждает, что он - Иисус Христос, а ведь Христос - это я!
31 октября
В 11 ч. вечера Коккинаки заехал за мной в редакцию и мы отправились к нему. Еще в машине он сразу задал мне вопрос:
- Слушай, в каком часу пришло позавчера постановление о награждении конструкторов?
(СНК постановил наградить Ильюшина, Поликарпова и Архангельского по 100 000 руб. и "ЗИС"у.
- В третьем ночи.
- Все правильно.
- Что?
- Потом расскажу.
Приехали. Сначала, как водится, сыграли пульку. Володя играл смело, но расчетливо, умно. Затем мы пошли в кабинет. Он оживленно и волнуясь рассказывал:
- Понимаешь, позавчера, около часу ночи (с 28 на 29 октября) раздается звонок. Слушаю. Говорит Сталин.
- Я, товарищ Коккинаки, хочу пред вами извиниться.
- Что Вы, т. Сталин!
- Да, да. Извиниться за вчерашний прием. За то, что Вам такого не сделали.
Я обмер.
- Да что Вы, т. Сталин! Меня встретили и приняли как Бога, на даче, что может быть лучше. И вообще всем доволен. Я стою и краснею.
- Нет, надо было иначе.
- Разрешите, т.Сталин, раз уж Вы позвонили, обратиться к Вам с одним вопросом.
- Пожалуйста!
- Вот тут нелепое положение получилось. Возьмем писателя - с каждого экземпляра книжки получает, драматург - с каждого представления. А вот есть у нас конструктора - немного их ведь - так бедствуют. Ильюшин машину продал, Поликарпов - фамильный рояль.
- Это верно?
- Насчет Поликарпова - мне сказали, а относительно Ильюшина совершенно точно сам знаю. Он, по совести говоря, занял у меня деньги, продал машину и отдал.
- Ну это дело поправимое. Большое Вам спасибо, что сказали. Я не знал.
- И еще, т. Сталин. Вот все заводы наградили, а наш нет. Я летал, ставил рекорды, меня награждают, а людей, которые все это обеспечили - нет. Совестно в глаза смотреть. А ведь завод хороший.
- Это поправимо. Составьте список. А как вообще Ваши дела?
- Ничего. 350 получилось.
- Верно? Это хорошо. Зайдите, поговорим. Нам нужно собраться вместе с Вами и Громовым и поговорить.
- Мне независимо от разрешения нужно готовить машину.
- Когда Вы думаете лететь?
- Нужно, чтобы машина была готова к апрелю. Это значит - готовить сейчас.
- Хорошо, поговорим.
На том беседа закончилась Володька доволен до черта.
- Володя, а когда на высоту?
- Вот погоди, температура упадет. Мне уж неудобно. Разрешение есть, а я молчу.
- Стаскай меня наверх, потренироваться.
- Ладно. Попозже. Надо.
Затем сидели, разбирали записки о перелете. Он все восхищался точностью Бряндинского. ("19:23 будем в Хабаровске" "7:36 -Енисей" и т.д.)
Уехал в три ночи.
1 ноября
Вчера в доме актера был прием в честь экипажа "Родины". Из "Родины" была Гризодубова. Встретила очень холодно, жаловалась, конечно, на газеты: "Все наврано, все переврано".
Из остальных были - Громов, Коккинаки, Ляпидевский, Туржанский, Серов, Слепнев, Головин, Мазурук, Молоков, Данилин, Чкалов, Фарих, Орлов, артисты Москвин, Тарханов, Козловский, Новикова, Церетелли, Лепешинская, Орлова, Гилельсы, писатели Толстой, Фадеев, Кольцов, Катаев и мн. другие.
Ну чествовали там и прочее. Был отличный концерт (Степанова, Церетели, Тарханов, Редель и Хрусталев, Зеленая, Кара-Димитриев и др.)
